Атомная крепость - Иван Цацулин

Ночью Гейм и Финчли получили приказ немедленно вылететь на военный аэродром близ Вашингтона для получения боевого задания. Едва забрезжил рассвет, как они поднялись в воздух и легли на указанный курс.

По-видимому, что-то случилось. С того часа, как командование военно-воздушных сил передало их в распоряжение Уильяма Прайса, друзей не беспокоили напоминанием об их двойном подчинении. Прошло уже немало времени, и вот… Они напрасно ломали головы, пытаясь догадаться, что бы мог означать этот экстренный вызов. Может, они больше не нужны Прайсу? Такая ситуация их никак не устраивала.

В Вашингтоне друзьям пришлось расстаться. Боба Финчли на некоторое время послали на аэродром Эндрюс, там он должен был пройти соответствующую переподготовку. Гейму велели явиться в управление ВВС за приказом о дальнейшем маршруте. Даже и не подозревая, какие испытания выпадут на его долю в ближайшие дни, он направился в Пентагон, недоумевая: стало быть, сверхсекретная экспедиция, в которой, как его предупредили, он обязан принять участие, будет проходить не здесь, а где-то совсем в другом месте. Где же именно? Он надеялся получить ответ в управлении ВВС, но там ему толком ничего не объяснили, просто переадресовали в другое ведомство – оно называлось Национальное агентство безопасности. Что это за организация – Гейм понятия не имел. С попутной машиной его направили в форт Мид. Двадцать пять миль к северу – и он очутился на территории штата Мэриленд. Гейм искренне недоумевал: почему он никогда ранее ничего не слышал о НАБ? Чем же занимается это секретное учреждение? И что же это, в конце концов, за секретная операция, в которой ему придется участвовать, выполняя задания НАБ?

Дежурный офицер внимательно изучил документы летчика, выдал направление в офицерское общежитие и предложил пройти к полковнику, возглавляющему группу, в которую включен и капитан Гейм. Домик, где помещался таинственный полковник, был расположен в другом конце форта Мид, в глубине сада, и без специального пропуска попасть в него было нельзя. Впрочем, это обстоятельство Гейма уже не удивило. Но зачем им потребовался он?

– Стив, дружище, здорово! – шумно приветствовал Гейма атлетического сложения офицер с квадратным лицом и глазами навыкате. – Где тебя черти носят? – гигант хлопал летчика по плечам, по спине, и от его дружеских шлепков даже мускулистый, сильный капитан Гейм поневоле морщился.

Встреча с полковником Коулом не очень обрадовала Гейма: он отлично помнил его по совместной службе в прошлом, когда Коул был еще лейтенантом, – он любил разыгрывать из себя друга-приятеля то того, то другого офицера-сослуживца, старался втереться в дружбу к ним, находился в каких-то странно доверительных отношениях с высоким начальством и не пользовался доверием в своей части: люди, с которыми он пытался дружить, довольно часто кончали плохо, у них начинались неприятности, их почему-то понижали, отстраняли от должности или просто от выполнения важных заданий, иные бесследно исчезали. Постепенно вокруг Коула создалась обстановка вражды. Кончилось тем, что он сам был вынужден куда-то сбежать. По этому поводу ходили разные слухи. Гейму Коул всегда представлялся несколько иным, чем другим, казался ему сложнее и значительнее. Здесь, в форту Мид, это предположение получило подтверждение – именно Коул оказался руководителем группы офицеров, временно прикомандированных к НАБ для выполнения специального задания. Стало быть, ему – особое доверие. Кто доверял? Разведывательное управление, с которым он, по-видимому, был давно связан. Летная форма служила Коулу лишь маскировкой его подлинной деятельности.

Знакомство с Коулом все-таки оказалось полезным: с Геймом, не в пример к другим, руководитель группы держал себя с большим доверием. Коул явно пытался играть старую роль закадычного дружка, хотя, по правде говоря, для этого у него не имелось никаких оснований в прошлом. Просто Коул остался прежним, с одной, впрочем, поправкой: как заметил капитан – он пристрастился к виски.

Коул поселил Гейма у себя. Он знал о том, что Гейм служит у Прайса, и, наверное, именно это обстоятельство делало его доверчивым в беседах.

Прошло несколько дней неизвестности и мучительных ожиданий. Как-то вечером Коул вернулся основательно пьяным и, не раздеваясь, завалился на кровать. Он находился в том состоянии раздражения, когда слова уже кажутся лишними, неспособными выразить чувства и мысли. Его массивная квадратная физиономия побагровела, скулы и кадык конвульсивно двигались. Казалось, он вот-вот взорвется. Гейм все-таки слишком хорошо знал Коула, чтобы не понимать, что именно произойдет с ним дальше: страдания должны найти выход в брани и жалобах, и он терпеливо ждал. Личная судьба Коула или его переживания сами по себе мало интересовали Гейма, он рассчитывал на то, что, потеряв над собой контроль, тот расскажет ему что-нибудь стоящее. И он не ошибся: через час Коулу надоело молча страдать. Первое, что он сделал, поднявшись с кровати, – состряпал коктейль, в этом деле рука у него оказалась набита, и угостил им Гейма.