Инстинкт мести - Надежда Черкасова

– Очень познавательно. Но ты же и сама не уверена, что Мария Ивановна – это Антон Правдин.

– Наоборот, нисколько в этом не сомневаюсь, – не сдавалась Ася.

Она твердо верила в то, что человеку, который уверенно и убедительно несет чушь, поверят гораздо быстрее, чем сомневающемуся в своих умных словах.

– Я как раз твердо уверена, что именно она со своим колоссальным опытом журналистской работы и могла проводить такие сложные расследования. Но в данном конкретном случае кому-то стало невыгодно, чтобы правда вышла наружу. Вот от неугодного, отказавшегося подтасовывать факты журналиста и избавились.

– Ты сама-то хоть веришь в эту чушь?

– А как же! Я же вам… – Ася вскочила, словно ее кольнули булавкой в зад.

– Сядь! – рявкнул Ростоцкий, и она села, притихшая и разуверившаяся в своих способностях убеждать.

Да, сама она не верила ни единому своему слову. А вот Ростоцкий поверить был обязан!.. Или нет? И теперь ей придется разыгрывать из себя представителя прессы, обиженного несправедливым недоверием работника правоохранительных органов? Хотя, если уж совсем честно, нужно быть очень наивным человеком, чтобы доверять честному слову журналиста. Она и сама-то себе не верит. Что уж тогда говорить о Ростоцком?..

Но он же не знает об этом! Он думает, вернее, обязан думать, что Ася уверена в своей правоте и у нее имеется достаточно для этого доказательств, потому она и не намерена сдаваться. И если он такой в себе уверенный и не видит, что перед его носом творится, то вот пусть сам и…

– Допустим, что ты права. Но только допустим, – повторил Ростоцкий, наблюдая, как Ася после его слов расправляет плечи. – Тогда получается, что в редакции вашей газеты есть человек, который знает, кто скрывается под псевдонимом Антона Правдина. Или этот человек выдал предполагаемому убийце информацию о журналисте и проводимом им журналистском расследовании, или он сам является убийцей.

Ася даже дышать перестала, ошарашенная такой вольной трактовкой ее блефа, придуманного впопыхах. Она смотрела на следователя и не знала, что ответить.

– Что ты так испугалась? Боишься кого-то подставить?

Выходило так, что Ася и в самом деле подставляла. И совсем не кого-то, а самого Следопыта!

– Нет, конечно! Просто вы как-то уж очень быстро нашли убийцу Марии Ивановны. Осталось только фамилию назвать.

– Но ты же добивалась именно этого, не так ли? И фамилию со временем назовем.

– Не так! Я добивалась, чтобы вы возобновили расследование убийства Марии Ивановны.

– С чего бы это? На основании твоих предположений, построенных исключительно на догадках и фантазиях? У тебя даже нет доказательств, что именно она занималась журналистским расследованием хищений из банка. Это я здесь, в этом кабинете, могу себе позволить выслушивать подобный бред. А какие доводы я представлю своему начальству?.. Слушай, Фомушкина, а не шла бы ты отсюда со своими глупостями…

– Это куда же?! – спросила Ася с вызовом и покраснела до корней волос.

– В редакцию! И без тебя тошно, а тут ты со своим журналистским бредом.

Ася чувствовала, как полыхают щеки, и глаза предательски увлажнились, но в душе уже рождалась непоколебимая уверенность в своей правоте.

– Никуда я не пойду! Пока не выполню то, за чем пришла, – заявила она дрожащим голосом. – Я, между прочим, не посудачить забежала к вам на минутку, а пришла поделиться своими идеями по поводу убийства моего коллеги.

По мере того, как она говорила, голос ее крепчал и наливался силой.

– И считаю, что вы просто обязаны ко мне прислушаться. Вы же не хотите, чтобы эти – согласна, пока еще сырые – доводы попали на страницы нашей уважаемой и весьма популярной газеты?

– Фомушкина, это ты сейчас пытаешься меня запугать?

– Извините, Борис Иванович, но мне почему-то кажется, что мы перестали понимать друг друга.

– Да неужели?! – Ростоцкий саркастически взглянул на Асю.

– Да! Раньше прекрасно понимали. И мне очень жаль, что вы как старший товарищ…

– Я тебе не товарищ.

– …как коллега по работе…

– И не коллега.

– Значит, как следователь Следственного комитета, который упорно отмахивается от фактов, способных помочь в розыске убийцы Берлицкого…

– Я тебе не говорил, что его убили.

– Но вы же сами не верите, что он самоубился. Ну, признайтесь же! Человек, у которого куча денег, припрятанных за границей, – и станет себя убивать? Люди от безденежья могут попытаться покончить с собой, но никак не от изобилия. Или вам удобнее списать все преступления на мертвеца? Тогда и искать никого не нужно. И обманутым вкладчикам можно по ушам пройтись. Дескать, вот, сограждане дорогие, виновник вашего разорения-то помер, а деньги бесследно исчезли. А вы, граждане, в следующий раз, когда решитесь в банк свои кровные нести на сохранение и преумножение, подумайте сначала, не лучше ли денежки под матрасом держать, чтобы целее были. Так, что ли? Кстати, вы мне так ничего и не сказали про обыск в банке. И знаете почему? Потому что ничегошеньки там не нашли такого, что могло бы помочь в расследовании ограбления вкладчиков и убийства Берлицкого. Или я что-то путаю?

– Пока никаких следов «черной бухгалтерии» не обнаружено. К тому же сервер с реестром вкладчиков успели уничтожить. Косвенными признаками могут быть данные о том, что банк некогда приобрел у некоего поставщика два одинаковых экземпляра программного обеспечения для учета вкладов. Другим признаком может служить предписание Центробанка о запрете или ограничении приема вкладов населения, при котором банк продолжал бы принимать вклады. Но такого предписания им не выдавалось.

– А я что говорила! – восторжествовала было Ася, но спохватилась: – Постойте, а как же наличие банковских документов на руках у вкладчиков? Они что, разве не являются доказательством того, что их вклады реально существуют?

– Даже если вкладчики с ними обращаются в суд, это не всегда помогает доказать, что деньги в наличии и в самом деле присутствовали. Я знаю случаи, когда вкладчикам отказывали в исковых требованиях. Лицензию у банка «Солли» отобрали. Но руководство банка – из тех, кто ныне в добром здравии, – не передало временно назначенной Центробанком администрации ни оригиналы кредитных договоров, ни договоры залога, ни поручительства по ссудной задолженности юридических и физических лиц. Поэтому это расценено как попытка сокрытия вывода активов, а обращение направлено в Генпрокуратуру и МВД.

– И после этого вы упорно отказываетесь потянуть за ниточку, которую я, как заправская ищейка, в зубах вам принесла?!

Ростоцкий в задумчивости уставился на Асю и, видимо, воочию представив себе ее с этой самой ниточкой в зубах, не сдержался и улыбнулся, обнажив полоску ровных белых зубов. Лицо его мгновенно преобразилось, и Ася с удивлением обнаружила, что он молод и довольно симпатичен. Льдинки во взгляде растаяли, глаза залучились мягким добрым светом и тоже заулыбались, даже морщинки на лбу разгладились.