Разносчик пиццы - Диана Бош

Она высвободилась из его рук.

– Какие-то странные у вас сексуальные фантазии, – хмыкнул Лямзин. – Этим я предпочитаю заниматься в постели. Боюсь, катясь с лестницы, еще никому не удавалось предаваться разврату. Так куда мы бежали?

– К вам.

– Да ну? – Он откровенно захохотал.

– И зря ржете, – обиделась она и, понизив голос, добавила: – У меня в комнате кто-то есть.

– Шутите?

Она поманила его свободной рукой.

– Смотрите. Дверь открыта, видите? А была закрыта. Я сама ее запирала.

Он отодвинул Александру в сторону, толкнул осторожно створку и затем, просунув руку, зажег свет. В комнате никого не оказалось. Но все, включая постель, было перерыто, и часть белья валялась на полу.

Лямзин присвистнул.

– Да тут все вверх дном перевернуто. Похоже, здесь что-то искали. Вы уверены, что мне правду сказали?

– Да не знаю я ничего! – вспылила Александра. – И никого не знаю, если вы о том! – Она расстроенно закусила губу. – Что же мне теперь делать?

– Принять мое предложение, естественно.

Они вышли в коридор, он открыл ключом свою дверь и щелкнул выключателем.

– Входите.

– Спасибо.

Когда дверь была заперта, он тихо спросил:

– Вы что-нибудь делали в комнате, перед тем как выйти?

– Нет. Правда, я собиралась ложиться спать и расстелила постель.

– И все?

– Естественно. А что?

Выглядел он настолько хмурым, что у Александры сразу прошли на него и обида и злость.

– А вы мне не верили, – сказала она.

– Да верил я, верил, – поморщился он, – просто характер такой. Подшучивать люблю. Вы даже не представляете себе, как все серьезно. Здесь все не так, как кажется, и творятся очень серьезные дела. Только вот я не могу понять, при чем здесь вы?

Он помолчал, размышляя, потом вдруг открыто и широко улыбнулся:

– Неплохо бы сейчас чего-нибудь попить, а еще лучше – поесть. Вы же так и не сделали мне чаю! А свой почти весь разлили. Чашку поставьте.

Александра хотела что-то сказать, но он перебил ее.

– Сделаем так. Вы сейчас закроетесь на ключ и подождете меня здесь. А я съезжу в ближайший ресторан. Не переживайте, надолго не задержусь. Вернусь минут через десять или пятнадцать. Да, и еще. Никому, кроме меня, не открывайте. А я постучу вот так.

И он выбил косточками пальцев замысловатую дробь.

Конечно, отсутствовал он значительно дольше, более получаса. Все это время Александра сидела тихо, как мышь, и размышляла. Со своей склонностью к авантюризму она часто влипала в истории, но такое приключилось с ней впервые. На первый взгляд ей все показались довольно милыми: и сумасбродная Аманда, и ядовитая Валерия, и даже странная Мара. Да и мужчины выглядели вполне симпатичными. Но когда Александра вспоминала, что кто-то из этих людей вероятный убийца, их черты сразу зловеще искажались.

– Я спокойна, я спокойна, – пробормотала она и опасливо покосилась в окно. По темному небу ползли тучи. Похоже, опять собиралась гроза.

В этот момент в доме раздался пронзительный женский крик. Затем топот ног, хлопанье многих дверей. И вдруг все так же внезапно, как началось, стихло. Александра вскочила, собираясь выглянуть в коридор, но тут же остановилась.

«Я не буду совать нос туда, куда не следует. В конце концов, у меня дети, и им нужна живая мать».

Но любопытство победило. Она не выдержала и осторожно открыла дверь.

Где-то плакала женщина. Тоненько, визгливо, всхлипывая и причитая. Александра прокралась на цыпочках по коридору, останавливаясь у каждой комнаты и прислушиваясь.

– Ты сбрендила! – раздалось вдруг совсем рядом.

Александра прижала ухо к замочной скважине.

– Нет, я сама видела! Видела! Это был Барон Самеди, и он приходил за мной! – Аманда, похоже, это была именно она, зарыдала.

– Меньше надо было перед сном ерунду молоть! На, вытри нос.

Она что-то пробормотала, сморкаясь, но ни слова было не разобрать.

– Да хватит же! – вскипел Макс. – Никакого Барона не существует, и тебе это известно не хуже, чем мне!

Послышались шаги, в замке заскрежетал ключ, и Александра резво ретировалась в комнату Лямзина.

– Ну и дела, – прошептала она, прислоняясь спиной к закрытой двери. – Похоже, кто-то намеренно пугает девушку, вот только зачем ему это надо?

Естественно, в чушь с пришествием Барона Самеди она не верила.

Вскоре после этого вернулся Лямзин. Он принес в пакете два картонных, закрытых пластиковыми крышками стаканчика с кофе, тонко нарезанный и упакованный сыр, буженину и две упаковки салата.

– Больше ничего не было. А горячее я не стал ждать – слишком долго показалось. Или надо было?

– Не надо. Слушайте, я вам сейчас такое расскажу!

Она округлила глаза и, захлебываясь, стала передавать услышанное.

Лямзин за время ее возбужденного рассказа не проронил ни звука, а когда она закончила, меланхолично всунул в рот ломтик сыра, отхлебнул кофе и промычал:

– Ешьте. Кофе остынет. Он и так не очень горячий.

– А что скажете по теме?

– Да ничего. Померещилось ей. Девушка молодая, впечатлительная, стала свидетелем двух смертей за один день, тут у кого угодно крыша съедет. Вот и сорвалась.

– Ну да, мне, по-вашему, тоже померещилось, – скептически скривилась Александра.

– Минуточку. Аманду, если я правильно понял, никто ни за что не хватал, в отличие от вас. А видения – это такая штука: было бы желание увидеть.

– Так вы материалист…

– Да.

– М-м-м, – она с наслаждением принюхалась и заулыбалась, – как я люблю сыр! Особенно «Дор блю», но редко ем: жутко толстею от него.

Лямзин покосился на ее по-балетному тощую фигуру:

– Думаю, вам бояться нечего, полнота вам не грозит. Не знаю, пьете ли вы на ночь кофе, а я иногда этим грешу, поэтому взял и на вас.

Он громко отхлебнул и потянулся за ветчиной.

– Потому и не грозит, – вздохнула Александра, – что я перманентно сижу на диете.

– Ешьте, один раз можно. А то на голодный желудок не уснете после такого насыщенного дня. Кстати, наверное, вам тогда и кофе пить не надо?

– Ерунда, он на меня не действует, я всегда сплю, как убитая.

Лямзин от возмущения даже перестал жевать.

– Типун вам на язык. Нельзя в этом доме такие слова произносить! Здесь и так уже два трупа!