Осиное гнездо - Марина Серова

«Неужели он тоже нестандарт, как и Вова Прокопенко? — подумала я. — Какая милая компашка меня окружает все эти дни, застрелиться можно».

А в другом углу комнаты в ободранном кресле бывшего светло-зеленого цвета возлежала моя знакомая Антонина. Глазки ее были закрыты, на лице легкая улыбка, дыхание ровное.

Том классика, насочинявшего про римлян, — лежал на полу справа.

Рядом с ним валялся и ее потертый полиэтиленовый пакет с выглядывающей из него книжицей детективов Елены Проскудиной.

Я неслышно подошла к Антонине, присела сбоку от кресла, прислонилась спиной к холодной батарее отопления и полистала том древнеримской истории.

Как ни крути, а содержание этой книги — не для молоденькой девушки. Жить надо и любить надо всеми фибрами души, а она такими вещами занимается.

Я раскрыла свою сумку, сунула туда руку. Сразу же попалась кассета с Вовиными выкрутасами.

Лирический флегмат продолжал негромко наигрывать простенький шлягер. Обстановка умиротворяла, и мне уже самой захотелось закрыть глаза и устроиться поудобнее на полу.

На полу — это потому что кресло занято.

Было похоже, что Антонина спит. Она не выглядела своей в этом странном месте, но, если спала, значит, верила в свою безопасность. А это тоже немало.

Гитара слабо тренькала, бородатый бард продолжал шептать, время тянулось, и, когда я уже решила, что пора брать быка за рога и выполнять обязательства перед клиентами, раздался грохот.

С моего места была видна входная дверь, она распахнулась от удара, и в комнату влетел мой потерянный друг Вова Прокопенко.

Антонина от шума проснулась, тихо вскрикнула и нагнулась к полу за своей книжкой.

Увидев меня, она вскрикнула громче, толкнула меня в грудь, а сама шарахнулась вправо. Кресло не выдержало такой широкой амплитуды колебания. Оно завалилось и упало. Антонина, разумеется, рухнула вместе с ним и забарахталась, пытаясь подняться.

Я сидела на корточках и была в позиции довольно-таки неустойчивой. От толчка Антонины я села на задницу и ударилась спиной о знакомую уже холодную батарею отопления.

Вова, нагло постукивая каблуками, вышел на середину комнаты.

Музыкальный флегмат прекратил свои занятия и задумчиво посмотрел на Вову.

— Тухни, — бросил Вова ему и насмешливо взглянул на меня.

— Думала, что очень умная, животное? — спросил он и тихо рассмеялся, не разжимая губ.

Не спуская с меня глаз, он выдернул из кармана пистолет.

Я, не прекращая контакта с батареей, осторожно поднялась на ноги.

Вова повел стволом пистолета в мою сторону.

— С тобой особый разговор, животное, — процедил он сквозь губы, — стой и не дергайся. Не получилось машиной на тебя наехать, я по-другому наеду. Тебе же ясно говорено было: с ментами не связывайся, кошелка! Бабы умными не бывают, так и знай!

Ситуация была совсем не интересной, что и говорить. Равнодушный ко всему флегмат начал снова тренькать, Антонина наконец-то сумела выползти из-под кресла и, поскуливая, с ужасом глядя на Вову, стала отползать вдоль стены подальше от него.

— Ну все, дочка, — обратился он к Антонине, — финита тебе приперла, до встречи!

Он перевел пистолет на Антонину.

Пока все это происходило, я только и успела, что подумать о дурацком предсказании костей: похоже, что мне действительно грядет уменьшение доходов, причем до нулевой отметки.

Оттолкнувшись от стены, я рванула к Вове и, ударив левой ногой по его руке с пистолетом, обеими руками нанесла ему каскад ударов.

Может быть, я и не очень умная, зато хорошо прыгать умею.

Пистолет упал на пол, но это оказалось моей единственной победой.

Вова не просто выстоял, он сделал мне классную подсечку, я потеряла равновесие, он еще и подтолкнул. Все, что я успела, так это перед падением зацепиться за него.

Упали мы вместе. Вова оказался сверху.

Пока я пыталась его стряхнуть с себя, я краем глаза увидела, что Антонина-зараза, быстренько обойдя нас, подхватила свои книжки и бочком-бочком выбежала прочь из комнаты.

Вова, бросив меня, рванулся следом за Антониной, я схватила его за ногу, и он снова рухнул на прежнее место.

Поняв, что от меня отделаться сложно, Вова попытался меня придушить.

Я, вывернувшись, ударила его несколько раз в печень и ниже. Он стерпел, и я получила от него такой красивый прямой в челюсть, что в голове у меня что-то звякнуло, брякнуло, и изображение в глазках поплыло.

Вова замахнулся во второй раз, но вдруг остановился на полпути. Глаза его помутнели, рука опустилась. Уперевшись ему в грудь коленями, я просто скинула его как мешок, разом потерявший все свои ударные возможности.

За Вовой обнаружился задумчивый наркофлегмат, держащий в руке чугунный утюг.

— Если жаба не желает, значит, она не хочет, — еле слышно пробормотал наркофлегмат святую истину и, покачивая головой, побрел в свой угол.

Я села на пол и уронила в ладони свою забубенную головушку.

Постепенно колокольный перезвон в ней угас и появилась способность соображения.

Я посмотрела на валяющегося Вову. Я очень благородно сдержалась и не двинула его кулаком в морду. Однако не отказала себе в профессиональном любопытстве и проверила его карманы. Помимо разных мелочей, там были его документы, в том числе и лицензия на право ношения оружия.

Я сказала лицензия? Так я оговорилась.

Скомкав бумажку и сунув ее в карман, я потянулась за сумкой, где был мой мобильник.

В этот момент послышались быстрые шаркающие шаги. В комнату влетела Антонина, а за нею разъяренный и взлохмаченный Бутман с пистолетом в руке.

Увидев Бутмана, я тут же бросилась к пистолету Вовы, валяющемуся на полу в трех метрах от меня.

Бутман выстрелил. Пуля щелкнула о бетон в пяти сантиметрах от моих пальцев.

— Не дергайся, — сказал Бутман.

Слава богу, я хорошо понимаю свой родной язык и поэтому кивнула и вернулась на место.

— Что с ним? — спросил Бутман, показывая стволом пистолета на окровавленный затылок Вовы.

— Может быть, спит? — предположила я.

Бутман усмехнулся и, не опуская пистолета, направленного в мою сторону, быстро подошел к стене, где лежала моя сумка. Он ее поднял и раскрыл.

— Ну вот, подруга, — удовлетворенно проговорил он, увидев там кассету, — видна тяга к культуре у современных ментов. Это очень похвально. Ты, сучка, если выживешь, то все-таки додумаешься до бисексуальности.

Бутман вынул из сумки пистолет и мобильник. Сумку и мобильник он уронил себе под ноги и с силой ударил по телефону каблуком.