Пусть проигравший плачет - Марина Серова

— Знаешь, Мельников, ты прекрасно успокаиваешь… Ты умеешь реанимировать мою угасающую веру в себя, — сообщила я. Он усмехнулся. — И не смейся надо мной, пожалуйста, потому что иногда я нахожусь в апсайдауне. Полном. Вот как сейчас…

Он еще раз хмыкнул и оглядел меня с ног до головы:

— Иванова, кажется, ты привираешь. Твой очаровательный носик все так же вздернут вверх, а это говорит о чем?

— О том, что я неисправима, — вздохнула я.

Мы посмотрели друг на друга, и оба рассмеялись.

— И все-таки, возвращаясь к Гараяну, что произошло пять лет назад?

— Ничего особенного, — вздохнул Мельников. — Все справки, которые я пытался навести, очень скучны и немногословны. Самый длинный ответ, который мне удалось получить, был, по сути, вопросом: «А на фига тебе сдалась эта грязная история, Андрей?» Вкратце — ее нашли утонувшей в ванне. Глупая и страшная смерть. Может быть, остановилось сердце? Эта версия всем показалась идеально подходящей случаю. Хотя сам следователь, который вел это дело, предпочел настаивать на самоубийстве. Говорят, простой адюльтер. С кем? Это уже известно одному богу.

— С Рябцевым, — тихо сказала я. — Если не веришь, сам взгляни на фотографии.

— С Рябцевым? — удивился он. — Тогда это более чем странно… Арташес и Рябцев жить не могли друг без друга. И если бы гараяновская жена крутила роман с лучшим его другом, неужели ты думаешь, он смирился бы с этим?

— А в этой истории, Андрюшенька, вообще какая-то адская смесь типичностей и нетипичностей… Ну, хорошо, давай оставим нашу версию в покое и выслушаем твою.

— Моя? Моя версия напрямую связана с уголовным прошлым Гараяна. Стилет, который ты склонна причислять к романтическому орудию мести, на деле просто добыча, за которой охотятся бандиты. Предположим, что он был украден. И Арташес нахально завладел им.

— Тогда при чем тут Рябцев? Какой резон убирать его?

— Может быть, как свидетеля? — предположил Андрей.

— Может быть, — вздохнула я. — Но это очень притянутое за уши «может быть». Тогда его убили бы совсем не стилетом. Нет, они явно хотят показать что-то. Если бы не эта песня, я бы тоже думала, как ты. Но там явно звучит — «месть». А так как пока я не вижу, за кого надо мстить, кроме Анны, которая, предположим, покончила с собой из-за двух мужчин, среди которых металась, как меж двух огней.

— То есть мотив мести тебе понятнее?

— Да, — кивнула я. — Потому что, поставив себя на место убийцы, я могу сказать одно — наш убийца склонен к эффектам, он обладает артистической натурой, и ему почему-то чрезвычайно дорого орудие убийства — стилет. Теперь посмотрим на нашу удивительную прелестницу Лоретту. Лично я не верю, что наше с ней столкновение — чистая случайность. Она хотела меня увидеть и, более того, познакомиться со мной. Зачем? Почему было не сделать это просто? Если она в опасности, тогда это становится понятным. Так же, как если она — убийца. Хотя вот тут точно не сходится. Слишком ясные глаза, но мы с тобой знавали убийц и с ясными глазами… Останавливает меня только одно — опять тот же Рябцев. Лоретта, судя по фотографиям, не чаяла в нем души. Я бы даже предположила, что она была его дочерью. Тем более что сходство очевидно… И, наконец, третье — классический вопрос: «А был ли мальчик?»

— Как это?

— Мальчик, — терпеливо пояснила я. — Ведь был же паренек, старший брат Лоретты, о котором куда больше официальных сведений и который исчез. Испарился. Если бы не эти пресловутые снимки, я бы решила, что Лоретта — трансвестит. Почему Лоретта не проходила по делу Анны?