Страсть окаянная - Евгений Сухов

Лишь добравшись до собственной квартиры, Константин связался с Аркановым. Бросив кепку Ольшаковского на журнальный столик и стараясь при этом не смотреть в ее сторону, он развалился на диване с сотовым телефоном в руках. Забросил ноги на подлокотник.

– Привет, Тимоха, это я, – Климов постарался напустить в голос как можно больше недовольства, хотя злость на заказчика к настоящему моменту уже заметно притупилась. – Выполнил твое поручение...

– Молодец, – с ходу откликнулся Арканов. – А с чем звонишь? Встретимся в «Норэле» в пятницу, как договаривались. Тем более что я сейчас не совсем могу разговаривать...

– Подожди-подожди, – Константин снял одну ногу с подлокотника. – Я хотел сказать тебе, что у меня тут нарисовались некоторые трудности.

– Какие трудности?

– Меня едва не спалили. Один из телохранителей Ольшаковского. Стреляли, Тимоха...

– В тебя стреляли?

– В меня. Я чудом остался жив. А потом еще и на мусоров нарвался. И все из-за какой-то гребаной кепки. – Левой рукой Константин вынул из кармана сигареты и ногтем большого пальца постучал по дну картонной пачки. – Тебе не кажется, что это несколько крутовато? И... нецелесообразно, что ли?

– Она у тебя? – сухо поинтересовался Арканов.

– Да, конечно. Если я за что-то берусь...

– Ну, и отлично, – собеседник явно стремился побыстрее свернуть телефонную дискуссию. – Я ведь уже говорил, что ты молодец. Но я сейчас действительно не могу...

– Мне хотелось бы доплаты за риск, Тима. Как ты на это смотришь?

На том конце провода некоторое время сохранялась полная тишина. Климову даже подумалось, что Арканов уже успел сбросить вызов, и он слегка откашлялся. Выбитая из пачки сигарета так и покоилась в его левой руке не прикуренной.

– Тима?

– Да, я слышу, – голос Арканова закаменел еще больше. – Давай обсудим это при встрече. В «Норэле». В пятницу вечером. Часов в десять.

– Хорошо. Будь по-твоему, – сдался Константин, но его интонации свидетельствовали о том, что он дает заказчику лишь временную отсрочку. – Пятница так пятница. Но я надеюсь, ты поведешь себя благоразумно, Тима. Правда?

– Да, конечно... И я, наверное, перезвоню...

Не прощаясь, Арканов отключился. Климов нажал кнопку сброса на своем мобильнике и опустил его на пол рядом с диваном. Закурил. Настроение Константина вернулось в привычное для него русло. Он вновь чувствовал себя прекрасно и беззаботно. Рука сама потянулась к кепке на столике. Климов некоторое время разглядывал добытый тотем со всех возможных ракурсов. Кепка выглядела вполне обычно. Серенькая, с небольшим помпончиком на самой маковке, слегка укороченный козырек. Даже подкладка внутри показалась Константину дешевой.

Его мобильник, лежащий на полу, выдал одну из песен Александра Новикова, и Константин с надеждой бросил взгляд на дисплей. Ему бы хотелось, чтобы Тимофей перезвонил сегодня, а не ближе к пятнице. Железо следовало ковать, пока горячо. Но высветившийся номер Климову не был знаком. Он положил кепку обратно на столик и поднял трубку.

– Да?

– Костенька, привет, милый. Надеюсь, я тебя не отвлекаю?

Климову пришлось основательно напрячь память, чтобы вспомнить, кому принадлежит этот голос. Девушка явно была молоденькой.

– Ты чего молчишь-то? – не унималась незримая собеседница. – Спал, что ли?

Он ее вспомнил. Вспомнил по свистящему и непривычному для нормальной речи сочетанию звуков «с» и «п». Ее звали Валя, и Константин познакомился с ней всего три дня назад у одного из прилавков супермаркета, расположенного неподалеку от его дома. Поболтали, посмеялись и разошлись, предварительно обменявшись номерами телефонов. После этого Климов благополучно забыл о новой знакомой. А она решила позвонить сама.

– Да. Прости. Вздремнул немного, – соврал он. – Вот уже три смены выхожу в ночную. Как поживаешь, Валюша? Не забыла, значит?

Она засмеялась.

– Да, вот как раз собиралась за покупками и подумала... Не хочешь составить компанию?

– Охотно.

Константин поднялся с дивана и, не гася, бросил окурок в пепельницу.

* * *

Владислав оставил свою машину в соседнем квартале.

– Далеко это – куда мы поедем? – Лена едва поспевала за своим новым знакомым.

– На Яузе. У Венгерова там недалеко квартира. А играет он в кафе «Е-два, Е-четыре»... А ты, вообще, в шахматы умеешь?

– Честно говоря, нет, – Лена на ходу застегивала пуговицы пальто. – Ну, так... Знаю, какие фигуры где стоят. Знаю, как ходят...

– Этого достаточно, – Владислав нажал на кнопку управления сигнализацией на ключе зажигания от своей машины.

– И все-таки что конкретно я должна буду делать? – Девушку распирало откровенное любопытство.

– Сориентируемся по обстановке. Никогда нельзя заранее все расписать. Я уже убедился на собственном опыте. Вот однажды я должен был достать мобильник Валентины Надеждиной...

– Это певицы знаменитой?

– Да. Я пробрался за кулисы во время ее концерта. Она мобильник всегда оставляет в гримерке.

Владислав остановился около старенького «Фольксвагена».

– И что? – спросила Лена, усаживаясь на переднее сиденье автомобиля рядом с водителем.

– Я вхожу в гримерку, а там парикмахер ее личный. Деваться некуда... Ну, я внаглую! Валя, говорю, просила мобилу. Срочно. Куда она сумку дела?

– И что? Он тебе поверил? – Глаза Епифановой азартно заблестели.

– Парикмахер, что ли? Поверил, конечно. Я достаю телефон и тут же делаю ноги. А уйти оттуда можно только через кулисы. И в это время у меня в кармане начинает разрываться телефон. А звонок ее голосом записан. Что-то типа: «А! Ты опять объявился!»... А у нее как раз перерыв был между песнями.

– И что же дальше?

– А то, что она уже должна была на сцену выходить. Не успела секьюрити позвать.