Дар богов - Алина Егорова

Зине опять не повезло – ее заметили.

– Соболева? А ты че не аплодируешь? Крутая, че ли?

– Пусть Зинка выступит! – осенило одну из девочек.

– Да! Пусть она выйдет, – поддержали остальные.

– Нет! Я не умею! – возразила Зина, понимая безнадежность своего положения – публика уже загорелась идеей и жаждала зрелища.

Ее ловко подхватили три пары крепких рук, стаскивая с нее только что надетый спортивный костюм.

– Не надо. Ну, пожалуйста! – сопротивлялась Зина, оставшись в трусах, майке и спортивных тапочках.

– Вперед! – задали ей направление, толкнув в спину. Зина, скукожившись, замерла на месте, лицо ее выглядело несчастным.

– Где ты такие модные трусы оторвала? В «Детском мире»?

Ее трикотажные в «кораблик» трусики действительно были из «Детского мира», как и вся прочая одежда.

– Чего стоишь? Ну, иди же!

– Иди, иди, а то мы тебя в таком виде в коридор вынесем на руках.

– Господи! Да пройдись же ты! – посоветовали ей.

Зина еще больше скрючилась. Ей было очень обидно, что она носит детские вещи и выглядит как ребенок и за это все над ней смеются. Ей уже скоро четырнадцать, а грудь ее даже не собирается расти и бедра по-прежнему узкие. А еще обиднее, что все могут вот так диктовать ей, что делать, а она не в силах постоять за себя. Поставить бы этих командирш на место или обозвать их каким-нибудь хлестким словом! Чего она боится? Уж не быть отлупленной, это точно. Когда они вот так на нее налетали всей стаей, Зина терялась. Обида душила ее, и становилось трудно говорить. Зина знала, что в таком состоянии ее голос обычно срывается и со стороны она выглядит жалко. Ну не виновата она, что у нее такая слабая психика! Им бы всем пережить то, что пережила она. Хотя такого не пожелаешь и врагу.

– Хватит вам над ребенком издеваться! – раздался ровный голос Милы. – Совсем уже, что ли? Зина, не бойся, никто тебя раздетой в коридор не выставит. На, одевайся, – Мила протянула отобранное девчонками трико едва ли не плачущей Зине.

– Ой, сейчас заревет!

– Довели до слез и рады. С вами бы так!

– Капралова – мать Тереза! Мать твою!

Зина опустила голову и, чтобы спрятать предательские слезы, нарочно долго стала возиться с вывернутой наизнанку спортивной формой.

То, что Мила за нее заступилась, Зину совсем не порадовало. Слова сердобольной одноклассницы окончательно ее добили. Она – ребенок. Маленький, беспомощный ребенок, которого пожалели.

Раздался звонок. Девочки неторопливо, словно делая кому-то одолжение, направились к выходу. Когда раздевалка опустела, Зина быстро оделась, но в зал не пошла. Она знала, что лицо у нее красное, глаза – заплаканные, и лучше получить двойку, чем в таком виде предстать перед одноклассниками. Когда же, когда наконец закончатся эти ужасные школьные годы?!

* * *

Чем неуютнее было ей в школе, тем больше Зина любила свой дом. Она торопилась туда всегда, как только заканчивались уроки. Если после школы были занятия в студии танца, Зина все равно заходила домой, и не столько для того, чтобы переодеться и взять форму и танцевальные туфли, сколько чтобы просто там побыть. Визит домой был своеобразным Рубиконом, отделявшим ее день от той тревожной его части, в которой есть школа и все, что с ней связано. Дома была ее территория, на которой она чувствовала себя спокойно, а в ее маленькой комнате в отцовских книгах жили рыцари и древние племена.

Ее отец собрал большую библиотеку, книги эти девочка с увлечением читала, особенно написанные хорошим литературным языком, но и научные издания ее тоже интересовали. А еще она нашла черновики последней научной работы отца, в которых рассказывалось о куршах и о щите с идолом в виде золотого солнца. По этим черновикам хорошо прослеживался ход мыслей отца. Когда она их читала, то как будто с ним разговаривала, чувствовала его эмоции, отраженные в характере почерка – то спокойного, а то резкого и торопливого, в зачеркиваниях, с рисунками на полях. Записи где-то путались, где-то были перечеркнутыми, а где-то попросту обрывались. И от этого они казались еще притягательнее, влекли ее к себе загадкой, которую хотелось разгадать. Девочка знала, что когда-нибудь она обязательно сможет полностью восстановить незаконченную отцовскую работу и разгадать тайну чудесных щитов с золотым солнцем. Но это будет потом, когда она вырастет, а пока Зина с упоением читала о племенах, живших на Балтийском побережье. Быть может, она их потомок? Куршей давно нет, их язык ассимилировался и стал частично прусским, частично – литовским и латышским. Но в их краях есть Куршская коса и Куршский залив, напоминающие о существовании этого племени.