Аромат крови - Антон Чиж

Вот и сейчас, стоя за кулисами, он пропитывался раздражением, как огурец рассолом. И было от чего. По сцене с надменным видом вышагивал бодрый старичок ростом с высокого карлика, в огромном цилиндре и нагло карикатурных усах. Великий Орсини казался мелким существом с большими амбициями. Он так изысканно и самозабвенно кланялся, что было ясно: все эти фокусы только для того и делаются, чтоб сорвать дешевый успех. Хотя не такой уж дешевый, судя по переполненному залу.

Публика принимала наглый обман на ура. Взрывы аплодисментов, переходящих в овации, встречали каждый трюк. По сцене летали отрубленные головы. Отсеченная рука тушила подсвечник, висящий в воздухе. Скелет человека оживал и двигался по авансцене, доводя до визга дам. Фокусы были откровенно кровожадного толка. Маэстро «древней, египетской и современной магии», как уверяли афиши, тяготел к членовредительству. И все равно зрительный зал надрывался криками «браво».

С того места, откуда фокус смотреть не полагается, Родион видел тонкие веревки, незаметные тросы и подпорки. Все тот же наглый и бессовестный обман. Ничего не изменилось, а стало только хуже. Фокуснику помогал высокий чернявый ассистент. Впрочем, помощь не особо требовалась: маэстро старался все делать сам, то ли не желая делиться славой, то ли боясь разоблачения от неумелого движения. Никакой ассистентки рядом с ним не было. Казалось, ее очень не хватает. Частенько Орсини делал отработанный жест как для партнера, натыкался на пустое место и продолжал импровизировать.

Выступление неслось к финалу. Сорвав овации, маг шагнул к краю рампы и попросил выйти из зала даму, только самую храбрую, не боящуюся призраков. Зашелестели взволнованные голоса. Кажется, кто-то поднялся из кресла, но всех опередила зрительница, которой фокусник подал руку и помог подняться.

Сияние софитов и рампы искажало зрелище. Но даже легкое ослепление не помешало увидеть нечто любопытное. Блестя, как рыбка чешуей, на сцене стояла Клавдия Васильевна Агапова в фантастическом платье, словно сотканном из драгоценных камней. И хоть к Родиону обращена была обнаженная спина, ошибки быть не могло. Каким-то странным капризом Орсини выбрал безутешную вдовушку.

– Пгошу тишины! – выкрикнул карлик, изображая дурной французский акцент. – Сейчас вы увидите незабываемый бой кгасавицы с пгизгаком!

Прокатился вздох удивления. Как все-таки мало надо, чтобы дурить голову большому количеству народа. Ну, не будем о грустном…

Пока публика охала, перед нею незаметно опустился почти прозрачный занавес. Из зала его не видно, свет мешает. Не то что из-за кулис. Ассистент принялся старательно изображать барабанную дробь, будто перед расстрелом. Метнувшись в глубь сцены, Орсини вернулся с бутафорским мечом, выглядевшим как настоящий. И сунул в руку Агаповой.

– Пгизгак, явись! – завыл он.

Под сценой из неприметного люка включился проектор. На прозрачный занавес легло широкое пятно света, в котором обозначилась тень. Наверняка привидение… Так и есть. Призрак, похожий на вялый мешок, ожил и медленно двинулся как бы на женщину. Самые нервные зрительницы отчаянно закричали (а может – специально научены, с фокусника станет).

– Бейся, кгасавица!

Агапова стала послушно тыкать воздух бутафорской палкой в фольге, но зрители видели, как меч проходит сквозь призрак. Долго выносить такое издевательство нежить не смогла и рухнула сдувшейся тряпкой. А кому понравится, когда за здорово живешь мечом дырявят. Зал затих. Орсини вывел на подмостки храбрую даму, прозрачный занавес между тем незаметно скользнул вверх. Все потонуло в громе рукоплесканий. Фокус удался.

А сыскная полиция чуть не лопнула от гнева.

Отпустив Агапову и собрав все букеты в охапку, счастливый Орсини направился к кулисе. Тут ему преградили дорогу.

– О, нет! Я не даю автографов! – отмахнулся он, не поднимая головы, и вдруг учуял неладное. – Что вы здесь делаете? Почему за кулисами посторонний? Кто пустил? Посторонним здесь нельзя! Вы из газеты? Какое безобразие! Где полиция?

– Уже здесь, – холодно обрадовал Родион.

Фокусник еще пытался возмутиться:

– Что это значит?

– Сыскная полиция. Чиновник для особых поручений… Чиж Антон Иванович.

Орсини резко изменился в лице, заулыбался, сообщил, как ему приятно, и спросил, любит ли господин Чиж фокусы.

– Нет, не люблю. Желаете говорить в участке или пройдем к вам в гримерную?

Конечно, фокусник пригласил в гости. Но тут откуда ни возьмись, не хуже призрака возник Лебедев, за которым следовал молчаливый паж с фонарем.

– Ванзаров, тысяча дохлых баб! – закричал он. – Вы ошиблись, слово даю. Ваша логика ни на что не годится. Я обшарил эту вонючую дыру, и хоть бы капля крови. Думайте, что делать дальше!

– Как раз разговариваю с важным свидетелем…

– Где свидетель? – Лебедев честно обернулся, но со своего роста упустил великого Орсини.

Фокусник нервно захихикал.

– А, вот вы где прячетесь… – И Аполлон Григорьевич постучал в цилиндр. – Вылезай, грибок, иди в кузовок.

Давненько любимец публики не испытывал такого шока. И поделом, нечего людям голову морочить.

– Вам дама знакома? – спросил Родион, чтобы быстрее сменить тему.

Пребывая в глубокой печали, Орсини не понял вопроса.

– Та, что с призраком билась.

– Ах, эта… Нет, впервые вижу. Номер рассчитан на случайную персону из публики.

На этот счет чиновник полиции держался другого мнения, но спорить не стал. Не до мелких препирательств сейчас.

– А где ваша ассистентка? – спросил он.

– Вам-то она зачем?

– Отвечать, когда спрашивает сыскная полиция! – строго сказал Лебедев.

– Да! – вдруг взвизгнул Коля. Звук этот вылетел от долгого воздержания, как пробка из взболтанной шипучки. На фоне Орсини даже Гривцов почувствовал себя великаном, и вот – не сдержался. В ужасе Николя снова зажмурился (видно, детская привычка) и прижал к груди фонарь. Но когда раскрыл один глаз, Лебедев добродушно показал, как отрезает большим пальцем язык. Но увлеклись мы… Орсини и так на все готов.

– Да откуда мне знать! Мерзкая девчонка! Мало того, что на репетицию не явилась, так еще представление пропустила. Я один на сцене кувыркался! Вот только явится, я ей задам! Выпороть мало! На куски порву!

Пришлось спросить, часто ли такие фокусы выкидывает ассистентка.

– Еще чего! Живо бы вылетела на улицу!

Из чего следовало: такое случилось впервые.

– Ее зовут Вероника Лихачева? – уточнил Родион.

– Откуда вы узнали? Это имя на афишах не печатают.

– Она собирается участвовать в конкурсе красавиц…

– Она собирается! – передразнил Орсини. – Это меня пригласили участвовать!