Иди за мной - Наталья Солнцева

Поездка прошла, как в бреду. Лариса смутно помнила грязный автобус… кассу на железнодорожной станции… пыльный купейный вагон…

Она простудилась и чувствовала себя отвратительно.

— У тебя температура, — суетился вокруг нее Эдик. — Надо бы вызвать врача. Ты вся горишь!

— Где я?

— Дома! В Москве…

Лариса не сразу поняла, откуда взялся Эдик. Ах да! У него есть ключи от квартиры… Он просто открыл и вошел…

— Может, у тебя пневмония? Нужен врач!

— Мы сами врачи… Забыл?

— Я стоматолог. У меня даже фонендоскопа нет, легкие прослушать…

— Возьми в комоде. Я сохранила еще со студенческой поры…

Эдик старательно выслушал ее и заключил, что хрипов нет.

— Скорее всего, это грипп. Я сбегаю в аптеку за лекарствами. А ты лежи…

Лариса и без его слов вынуждена была лежать. Сил хватало только на то, чтобы дойти до туалета и обратно. В мутном сознании возникали отрывочные эпизоды житья в сторожке, образ Рената и еще одного мужчины — Мачо из ее несбыточных снов…

Она проваливалась в темноту, потом приходила в себя. Принимала таблетки, которые давал Эдик, слушала его ворчание. На следующий день наступило просветление. Пришла пора отвечать на вопросы.

— Куда ты пропала? Я волновался! Места себе не находил! Твой телефон молчал. Что я должен был думать?

— Прости. Мне захотелось побыть одной, — выкрутилась Лариса. — Подальше от города, от людей. Я даже маме ничего не сказала.

— Хорошенькое дельце! Я уже в полицию собирался заявлять. Кстати, твою одежду я бросил в стирку, сумку разобрал. Такое впечатление, что ты бродила по лесу, как партизан. Все грязное, влажное.

— Я попала под дождь…

Эдик поджал губы. Он ей не верил.

— Скажи спасибо, что я решил проветрить квартиру. Прихожу — а ты валяешься на диване без чувств, горячая, как огонь. Я был в шоке. Кто тебя лечил бы? Воды, и то подать некому.

— Это ты меня раздел?

— Ну да…

Лариса подумала, что Ренат притащил ее в квартиру, уложил и ушел, оставил без помощи. Впрочем, неизвестно, в каком состоянии был он сам. Звонить ему при Эдике Лариса не рискнула.

Метод Вернера отнял у них с Ренатом много сил. Дикие условия лесной жизни, умственное и душевное напряжение, полное отрешение от мира — тяжкие испытания для современного горожанина. Как они все это выдержали? Неудивительно, что она свалилась с простудой…

Мысль о Вернере вызвала у нее отторжение. Не потому, что эксперимент не удался. Невыносимо было чувствовать себя добычей афериста. Вероятно, Ренат тоже страдает. Они считали себя неглупыми людьми, способными трезво оценивать ситуацию и свои возможности. В случае с Вернером их здравый рассудок потерпел фиаско.

— Эдик…

Доктор заботливо склонился над ее изголовьем.

— Да?

— Я испортила себе отпуск! Надо было лететь с тобой в Египет, кататься на верблюдах и осматривать пирамиды. Жить в нормальном отеле, питаться в ресторане…

— Я предлагал, — кивнул он.

— Какая же я балда!

— Это все твой клуб, Лара. По-моему, тебе больше не стоит туда ходить.

— Не буду.

Эдик удивленно закатил глаза. Неужели Лариса прислушивается к его мнению? Это что-то новенькое.

— Я заказал пиццу, — скрывая радость, сообщил он. — Ты знаешь, я плохо готовлю. Я разогрею ее в микроволновке.

— Хочу пиццы!

По сравнению с консервами, которые они с Ренатом ели в сторожке, пицца показалась Ларисе невероятно вкусной.

— Боже!.. После такого отпуска, который я себе устроила, начинаешь ценить блага цивилизации.

Она жевала пиццу с курицей и думала, что Эдик не так уж плох. Он дает ей то, что может. Нельзя требовать от него большего. Он довольно мил, заботится о ней. Он — та синица в руке, которую высмеивал Вернер…

Опять Вернер!.. Вернер! Вернер!.. Пора уже выбросить его из головы, вместе с химерами, населяющими его ум. Он умудряется навязывать химеры другим и получать за это немалые деньги…

Великолепный, блестящий Мачо улыбнулся Ларисе из темноты забытья, и она поперхнулась, закашлялась.

Эдик поспешно подал ей чай. Она глотнула, думая о мужчине, которого ей не суждено любить, и о жизни, которую ей не суждено прожить…

* * *

Ренат лежал в постели с жесточайшим бронхитом. За ним нежно ухаживала Зоя.

Она ни слова не проронила о рюкзаке с набором вещей, неподходящих для командировки, и об испачканной одежде любовника. Молча все выстирала, выгладила и разложила по местам. Она соскучилась по домашней работе. Раньше она ненавидела эти «непродуктивные хлопоты», но сейчас неожиданно ощутила их прелесть.