Смешные деньги - Марина Серова

— На твоей стороне опыт, — кивнула тетя Мила. — Кроме того, ты дома. А дома и стены помогают. И все-таки будь немного поосторожнее. Никогда не знаешь, чего ожидать от этих иностранцев.

— Я буду осторожна, — пообещала я. — Думаю, что в нынешних обстоятельствах это не составит особого труда. Мне предвиделись определенные сложности в общении с председателем фонда, который опекала мисс Фридлендер, но, кажется, эта проблема окончательно отходит на второй план… Если все обстоит так, как ты расписала, моей клиентке скоро будет не до него.

— Вот увидишь, что я права! — заявила тетушка. — Ну, может быть, ошиблась в каких-то незначительных деталях…

После обеда я немного вздремнула. Лишь когда на город начали опускаться теплые влажные сумерки, я поехала в «Славянскую». Если считать, что все намерения человеческие исполняются, то к этому времени действующие лица нашей истории должны были расположиться следующим образом: Стас пьет пиво, глядя в темное окно московского поезда и вспоминая девушку, которую ему не удалось встретить в нужное время; Артур Фридлендер сидит в грязной комнате с клопами и пялится в бинокль на плохо освещенную улицу, рядом на подоконнике лежит пистолет, начиненный смертоносной дробью; его сводная сестра в который раз перелистывает полуистлевшие страницы семейного архива, решая, кому завещать производство поющих унитазов — внуку двоюродного дяди или сыну троюродной племянницы. Ну и чернокожий Джимми скорее всего просто смотрит в номере телевизор и тоскует по родине.

А я рулю по вечернему городу, размышляя, стоит ли доверять той версии, которую выдвинула тетя Мила. В целом она мне нравилась — все в ней сходилось, и многое получало свое логическое обоснование. И все-таки она грешила, на мой взгляд, излишней романтичностью, несовместимой с реальной жизнью. Правда, в своих размышлениях я не особенно напрягалась — совсем скоро мне предстояло сопровождать мисс Фридлендер к цели ее вояжа, и там все должно было проясниться само собой. Оставалось немного подождать.

Я оставила машину метрах в ста от гостиницы в маленьком тихом переулке и дошла до «Славянской» пешком. У входа ярко горели огни и прохаживались хорошо одетые пары, видимо, собиравшиеся весело провести вечер. В ресторане играла музыка.

Я вошла в вестибюль и направилась к стойке портье. Мой яйцеголовый знакомец уже сменился, но его коллега, красивый предупредительный мужчина со шкиперской бородкой, оказался не менее общительным.

— Будьте любезны, — обворожительно улыбаясь, сказала я. — Мне хотелось бы разузнать об одном человеке… Его зовут Стас. Фамилии я, к сожалению, не знаю, но он был здесь в компании с иностранцем… Кажется, Фридлендер.

Портье понимающе улыбнулся.

— Я знаю, о ком вы говорите, — сказал он. — К сожалению, этот человек съехал. Кстати, как и его иностранный приятель. С удовольствием бы вам помог, но они не сообщили своего нового адреса…

— Мне этого вполне достаточно, — ответила я. — Если можно, еще один вопрос: эти люди выбыли из гостиницы вместе или порознь?

— Минуточку, — сказал портье, — сейчас я это уточню.

Он справился в каких-то записях и с приятной улыбкой сообщил:

— Молодой человек выбыл на два часа раньше.

— Спасибо. Это все, что я хотела знать… — сказала я и направилась к лифту.

Значит, намерения исполнялись, и все шло своим чередом. Через каких-нибудь тридцать-сорок минут мне станут известны намерения и моей клиентки, и тогда я расскажу ей о братце. Наверное, после этого она устроит ему публичный скандал и выставит из города. После этого у нас останется одна забота — беглый Ситный. Я предпочитаю не распыляться.

К моему удивлению, дверь в номер мисс Фридлендер была закрыта, и на стук никто не отзывался. В груди у меня шевельнулось недоброе предчувствие, и я бросилась в номер Джимми.

Он был, как всегда, невозмутим и корректен. Глядя поверх моей головы, он холодно объяснил, что мисс Фридлендер была так взволнованна днем, что, желая успокоиться, приняла целую горсть транквилизаторов и теперь спит непробудным сном. У меня отлегло от сердца.

— Мисс Фридлендер часто принимает успокаивающие? — спросила я Джимми по-английски.

— Только когда беспокоится, — бесстрастно ответил он.

— И часто это бывает? — уточнила я. — Дело в том, что если она непривычна к транквилизаторам, то нам вряд ли удастся ее разбудить.

— Кто вам сказал, что мы должны ее будить? — холодно произнес Джимми.

— Мне, конечно, все равно, — заметила я. — Только не забудьте зафиксировать время, когда я приступила к работе. Сейчас девять часов вечера.

Джимми сосредоточенно поправил свои безукоризненно белые манжеты и сказал:

— Не понимаю, о чем вы…

Именно этого я и боялась. С этой парочкой с самого начала нужно было держать ухо востро. Кажется, они всерьез намеревались расплатиться со мной однодолларовой бумажкой. Звериный оскал капитализма — так это называется.

— Если вы запамятовали, то я вам напомню, — сказала я. — По распоряжению мисс Фридлендер вы должны вести учет времени, когда я нахожусь при исполнении обязанностей — с точностью до минуты. Я беру двадцать долларов в час.

Джимми усмехнулся с великолепным презрением.

— И какие же такие обязанности вы исполняете, чтобы за них стоило платить двадцать долларов в час? — высокомерно осведомился он.

— Это вас не касается, — с улыбкой ответила я. — Нанимали меня не вы. Я же не интересуюсь, зачем мисс Фридлендер бухгалтер, который не в состоянии даже подсчитать количество рабочего времени…

Джимми бросил на меня такой взгляд, что я поняла — одним врагом у меня стало больше. Затем он демонстративно отвернулся и уселся в кресло перед телевизором, давая понять, что аудиенция закончена.

Я не расстроилась: он мне тоже надоел хуже горькой редьки. Я опять отправилась в номер своей клиентки и принялась колотить в дверь. Бесполезно — мисс Фридлендер спала непробудным сном.

Тогда в голову мне пришла блестящая мысль. Как деловой человек, моя клиентка должна среагировать на телефонный звонок. И тогда я скажу ей такое, от чего ей сразу расхочется спать.

Я спустилась вниз и попросила портье позвонить в номер мисс Фридлендер. Он выполнил мою просьбу и передал мне трубку. После нескольких длинных гудков в трубке раздался щелчок и сонный голос произнес по-английски:

— Офис «Фридлендер Инкорпорейтед». Оставьте ваше сообщение.

— Линда! — завопила я по-русски. — Выслушайте мое сообщение прямо сейчас! Я видела синюю бейсболку.

— Где он?! — завопила в ответ американка. — И где вы? Почему вы звоните?

— Потому что ваш номер заперт, — ответила я. — А мне не удалось вас разбудить.

— Немедленно поднимайтесь! Нет, не выпускайте этого человека из виду!

— Он уже ушел, — сказала я. — Поэтому я поднимаюсь.