Камень Януса - Элли Гриффитс

Оказалось, что не могло быть ничего менее сатанинского, чем этот праздник Имболк на берегу Солтмарша. Некоторые из коллег Катбада даже привели с собой детей, и те с удовольствием играли на песке, подзадоривая друг друга попрыгать в волнах. А разожженный из старых ящиков и принесенных морем дров огромный костер больше напоминал мероприятие школьного комитета по сбору денег на оборудование игровой площадки, чем на жертвоприношение языческим богам огня.

Рут и Макс пришли с подношениями, состоявшими из вина и хрустящего картофеля. Они следовали той же дорогой, что Рут с Люси буйным февральским вечером, когда с моря налетал шквал и болота предательски погружались во тьму. Иногда Рут казалось, что все случившееся произошло не с ней, а с кем-то другим, и могла вспоминать спокойно, словно прочитала историю в книге. Но иногда воспоминания приобретали удивительную яркость, будто все произошло вчера: бешеная гонка через болота, мгновение, когда пришла уверенность, что ей суждено умереть, и нахлынувшая ниоткуда черная волна.

Зато сегодня небо отсвечивало бледно-голубым, с моря дул лишь ласковый ветерок и шевелил жесткую траву. Рут и Макс прошли через дюны, и перед ними открылось побережье — серебристая линия воды, отражающие вечернее небо глубокие лужи и бесконечные мили волнообразного песка.

— Красиво, — заметил Макс. — Я уже и забыл, какие открытые просторы в Норфолке. Ничего, кроме песка, моря и неба.

— Красиво, — согласилась Рут, довольная, что Макс похвалил ее любимый Солтмарш. — Зимой здесь немного пустынно, но в такие вечера это лучшее место на земле.

— Мне тоже нравится уединение, — сказал он, глядя на отступающий прилив. Над морем низко летали и ныряли к волнам чайки, в вечернем воздухе слабо разносились детские крики.

Рут с любопытством посмотрела на Макса. Она поняла, что хотел сказать археолог: иногда уединение и великолепие Солтмарша доставляли ей почти сексуальное наслаждение. Но она не ожидала, что и Макс испытает то же чувство. Ведь сам он из Брайтона с его игрушечным побережьем, не похожим на эту пустынную красоту. Но тут же напомнила себе, что вырос-то Макс в Норфолке.

Они подошли к еще незажженному костру — очень темному на фоне белого песка. Катбад в белом друидском наряде и пурпурном плаще наблюдал, как складывают дрова. Но, завидев Рут, распростер ей навстречу руки.

— Рут! — Они обнялись, и его борода уколола ей щеку.

— Катбад, это мой приятель Макс.

— Добро пожаловать.

Катбад, подобно викарию, взял руку гостя в свои ладони. В белом наряде он напоминал священника, приветствующего у ворот церкви прихожан. Сам он, конечно, сказал бы, что Солтмарш и есть храм — священная земля. Человек поклонялся ей сотни и тысячи лет: в бронзовом веке люди строили круги из камня или дерева, в железном — хоронили ближних и богатства на границе, где море встречается с сушей. В прошлом году Рут нашла одно из таких захоронений.

— Рад нашей встрече, — произнес Макс. — Прекрасное место.

Катбад пристально посмотрел на него:

— Да, пороговая зона. Мост между жизнью и смертью.

— Эрик Андерсен, 1998 год, — вспомнил Макс. — Мне нравится его книга. В студенческие годы я считая Андерсена своим кумиром.