Квартира - Павел Астахов

«Либо Коробков оторвал так неаккуратно лист календаря. Либо…»

Артем почувствовал легкую дрожь. Еще неделю назад он и не подумал бы выстраивать таких вот отдающих манией преследования версий. Но события последних шести дней многое поставили с ног на голову, и Артем был уверен: кто-то мог пытаться вырвать из пальцев Василия Коробкова этот лист. И нужная часть осталась у этого таинственного посетителя. Он еще раз осмотрел клочок.

— День Победы? Странно… — повертел он листок в руках. Никаких записей. Просто обрывок. — И что же случилось девятого?

Артем оглядел убогую конурку, заметил в самом углу небольшое бюро, сверху — груда бумаг, и вот из-под них выглядывал тот самый настенный календарь. Толстенький, как будто нетронутый. Бережливые старики, как правило, не вырывали листки по окончании дня, а аккуратно заворачивали. Именно поэтому к концу года томик календаря оставался нетронут.

Правда, особо деловые еще и оставляли собственные записи и пометки на каждый день. Таким, видимо, был и Василий Васильевич, его календарь за почти истекший и подошедший к концу год оказался нетронутым.

Артем взял в руки маленький аккуратный томик, но открыть не успел. Дверь с треском распахнулась, и Павлов резко повернулся на звук и машинально сунул календарь в широкий карман пальто. На пороге стояли два милиционера и бородатый мужичонка в телогрейке. Он кивнул в сторону кровати, как бы не замечая Павлова.

— Вот он, жилец-то новый. Кажись, Васька звать. С утра так и лежит. Мертвяк мертвяком. Я зашел в районе обеда спросить… ну, попросить… ну… — замялся дедок, но тут же нашелся и продолжил: — Ну, в общем, зашел. А он так и лежал. Смотрю — не дышит. Вот я и позвонил.

— А вы кто будете? — стоявший впереди прапорщик обратился к Павлову, и Артем сделал шаг вперед.

— Я сосед гражданина Коробкова. Адвокат Павлов. Московская адвокатская палата.

— Ух ты! — не выдержал молоденький сержант, который уже во все глаза разглядывал известного правозащитника. — Точно! Я вас сразу узнал, да не поверил, что вы и вдруг здесь! Автограф для мамы дадите?

Он протянул какую-то книжку, и Павлов кивнул и подхватил ее.

— Уголовный кодекс? Надо же!

Сержант улыбнулся:

— Я учусь в академии на заочном. Вот и приходится на службе заниматься. Напишите для Сергея и Раисы Матвеевны.

Артем размашисто подписался на второй странице обложки: «Стражу правопорядка и будущему коллеге-юристу Сергею и его маме Раисе Матвеевне с наилучшими пожеланиями. На добрую память от А. А. Павлова» и поставил подпись и дату. Все молча следили за манипуляциями адвоката.

— Все это хорошо, — первым нарушил молчание прапорщик. — Только непонятно, что вы все-таки делаете в комнате этого Коробкина? И какой он вам сосед? Паспорт покажите, гражданин Павлов.

Артем начал шарить по карманам.

— Во-первых, Коробкова, а не Коробкина. Во-вторых, меня пригласил сам хозяин. Вчера передал через нашу соседку Варвару Штольц. Вот я и приехал. Только поздно.

Он протянул красную корочку адвокатского удостоверения, и прапорщик, шевеля губами, прочитал. Потер шею, наморщил лоб, вернул удостоверение и лениво приложил руку к шапке-ушанке:

— Извините, Артемий Андреич. Сами понимаете, служба. Вам придется пройти с нами. Надо дать объяснения и все по форме, чтоб зафиксировать.

Артем ужаснулся: тратить драгоценное рабочее время на поездку в участок милиции было немыслимо.

— Прапорщик, какие объяснения? Я зашел за две минуты до вашего появления в комнату моего бывшего соседа. Он мертв уже, как минимум, часов пять. Скорее всего, сердечный приступ. Следов насилия нет. И что я могу вам пояснить?

Артем раздраженно надвинулся на милиционеров, и прапорщик невольно сделал полшага назад. Он совсем не был уверен в том, что этого здорового и нагловатого, а к тому же весьма известного юриста можно будет задержать и отправить в отделение. К тому же сержант, хоть и был младше по возрасту и званию, все же явно не одобрял подобной «бдительности» старшего коллеги. Прапорщик сплюнул в сторону и процедил сквозь зубы старику в телогрейке:

— А, ладно. Давай, дед, оформлять жмурика. Сейчас спецперевозку вызовем, а ты пока мне все расскажешь по порядку. Остальные свободны. А вас, гражданин Коробков, — наклонившись к лежавшему на кровати трупу, гоготнул он, — я попрошу остаться, — и вышел из комнаты.

Павлов, не дожидаясь специального приглашения, выскочил за ними вслед и, кивнув на прощание чуть задержавшемуся сержанту, поспешил прочь. И только в машине Артем достал календарь покойного и быстро пролистал его до нужной даты. Увидел записи седьмого и восьмого мая. Вырванный лист. Снова записи на странице за десятое число… Артем вздохнул и сунул календарь в портфель — разобраться в записях покойного при тускловатом освещении салона да еще посреди рабочего дня было нереально.