Призраки страсти - Антон Леонтьев

Работник МУРа, размахивая руками, принялся что-то Наталье путано и сумбурно объяснять, одновременно подсовывая какие-то бумаги и требуя, чтобы она их подписала. Тогобицкая отшвырнула руку мужчины, заявив:

– Ничего я подписывать не собираюсь. Единственное, что меня сейчас интересует, так это состояние моего мужа и сына! Где они? Я могу их видеть?

Иванченко смутился, запихнул бумаги в папку, сунул ее под мышку и стал снова нести несусветную чушь, упирая на то, что произошедшее – невероятная трагедия для всех и что лучше разрешить дело полюбовно. Мол, госпожа Тогобицкая может быть спокойна – ее мужа поставят на ноги. Средства для этого найдутся, даже если потребуется дорогостоящее лечение за границей, в лучших, элитных клиниках.

Тут Иванченко смолк, потому что рядом возник вальяжный, солидный господин, облаченный в стильное пальто с меховым воротником, под которым виднелся дорогущий костюм. Лицо субъекта показалось Наталье смутно знакомым. В левой руке вновь прибывший держал толстенный портфель из крокодиловой кожи с золотыми замочками.

Мужчина взял в свои ладони руку Натальи и заговорил грудным голосом с отеческими интонациями:

– Конечно же, вас тотчас проводят к мужу и сыну – как только это станет возможным. Но они оба сейчас в операционной. Однако причин для волнений нет – повреждения хоть и многочисленные, однако не такие тяжелые, как показалось на первый взгляд. Да и врачи здесь работают просто великолепные!

Голос господина в шикарном пальто был медовым, но Наталья чувствовала фальшь. Чего он хочет от нее? И вообще, кто он такой?

– Меня зовут Генрих Минц. Наталья Валентиновна, разрешите угостить вас кофе… С вами обязательно побеседует заведующий отделением, однако он в данный момент находится в операционной.

Генрих Минц, конечно же! Известный на всю Москву, нет, на всю Россию адвокат, частенько мелькающий в разного рода интеллектуальных и псевдоинтеллектуальных телепрограммах, в совсем даже не интеллектуальных ток-шоу, а также на различного рода вернисажах, приемах и фуршетах. Наталья вспомнила – Ира, сестра Романа, сама адвокат, отзывалась о своем маститом коллеге крайне пренебрежительно, заметив как-то, что тот готов сам пойти на преступление, лишь бы добиться благоприятного для своего клиента исхода дела и шумного паблисити для самого себя. Впрочем, кажется, у Ирины когда-то, на заре ее юридической карьеры, был бурный роман с Минцем, завершившийся подлинной катастрофой. Деталей Наталья не знала. Клиенты у Минца были, конечно же, не простые смертные, а исключительно богатые, очень богатые и даже очень, очень и очень богатые и влиятельные личности.

Наталья хотела спросить, что Минц делает в Склифе и какое отношение адвокат имеет ко всему происходящему, однако неловко было атаковать его таким образом сразу.

В их распоряжение был предоставлен чей-то кабинет. Генрих Минц отодвинул стул, приглашая Наталью усесться за стол.

– Вам в вашей нынешней ситуации просто необходим крепкий кофе. И я уже позаботился, чтобы его принесли, – произнес он.

В дверь постучали. На пороге возникла миловидная девица, державшая в руках поднос с фарфоровым кофейником, такими же чашечками и с корзиночкой пряников.

Меньше всего Наталья хотела что-то пить и есть, однако отвязаться от Генриха Минца было невозможно. Он сам налил кофе в чашку и поставил ее перед ней. Тогобицкая сделала крошечный глоток. Адвокат внимательно наблюдал за ней и добавил:

– На вас ведь лица нет… Пейте, пейте! Это придаст вам сил.

Наталья обратила внимание на то, что себе Минц кофе не налил. Тот, верно интерпретировав ее удивленный взгляд, мягко заметил:

– У меня, знаете ли, гипертония, так что кофе и сладости противопоказаны. А вот вам нужны и кофеин, и углеводы. Ну что же вы, пейте!

Нехотя женщина снова отхлебнула из чашки. Кофе был обжигающим – и при этом со странным, едва уловимым металлическим привкусом. Поставив чашку на блюдце, Наталья заговорила:

– Я хочу знать, что именно произошло. Каково состояние моего мужа и сына? И кто в конце концов виноват в ДТП?

Минц развел руками:

– Последний вопрос предстоит выяснить следствию. Однако… Однако открою вам секрет, Наталья Валентиновна. Так уж получилось, что я оказался свидетелем этой ужасной аварии. Я как раз ехал из суда по проспекту Мира и мог отлично видеть все, что имело место.

Адвокат горестно вздохнул.

– И, конечно же, я сразу же понял, что тем, кто оказался замешанным в эту историю, понадобится моя помощь. Сразу скажу – безвозмездная. Потому что добрые дела зачтутся нам на том свете!

Мужчина снова вздохнул, а потом перевел взгляд на Наталью. Глаза у Минца были большие, выпуклые и бледно-синие, арктически-ледяные. От его взгляда бросало в дрожь и хотелось плакать. Неудивительно, что как адвокат Минц был крайне успешен – одного такого взора ему было достаточно, чтобы сбить с панталыку свидетеля обвинения или смутить прокурора.

– Повторюсь: выявить, кто прав, а кто виноват, – задача следствия. Однако дать оценку произошедшему могу и я. Оценку, можно сказать, эксперта. Ведь я, Наталья Валентиновна, варюсь в адвокатском соку уже больше тридцати лет!

Тогобицкая ощутила легкое головокружение и с трудом сдержала зевок – чего-то ее потянуло в сон.

– И, поверьте моему многолетнему опыту, – ситуация для вашего мужа далеко не самая благоприятная. Я имею в виду не медицинский аспект, а исключительно юридический. Потому что именно он выехал на встречную полосу, и именно он виноват в ДТП.

– Я слышала совершенно иную версию произошедшего, – возразила Наталья. – Например, по радио…

Минц усмехнулся.

– Вы серьезно, Наталья Валентиновна? По радио? Может, вы еще Интернет упомянете? Скажите честно, вы что, столь наивны, что верите средствам массовой информации, в особенности желтым, в особенности бульварным? Давайте я вам расскажу, как было дело.

Он извлек из портфеля папку, вынул из нее небольшое досье – оказалось, что на листах изображена имевшая место ситуация. Как это досье оказалось в портфеле Минца, Наталья спросить не рискнула. Адвокат принялся подробно объяснять, чему стал свидетелем.

Странно, но Наталья была не в состоянии воспринимать то, что собеседник с таким знанием дела и нескрываемым пафосом рассказывал. Слова влетали в уши, однако не задерживались в мозгу. Сонливость усиливалась. Чтобы не заснуть ненароком совсем, Наталья осушила чашку кофе и налила себе еще.

Минц усмехнулся и продолжил монолог. Наталья смогла лишь понять, что в случившемся виноват исключительно Роман. Но как же так? Роман никогда не был лихачом. И уж точно муж не стал бы выезжать на встречную полосу.

Хотя если учесть, что он, возможно, спешил… Хотел завезти сына на день рождения, к Тиме, а потом отправиться на рандеву с Кариной. Этим-то и могло объясняться его нетипичное поведение!

– Вы меня поняли, Наталья Валентиновна? – как будто сквозь вату, донесся до нее голос Минца.