Комната страха - Николай Леонов

– Вы попали в самое больное место, Лев Иванович! – с хорошо завуалированным упреком сказал он. – Действительно, мои претензии выглядят несколько эгоистично. Может создаться впечатление, что я пытаюсь заставить работать на себя лично Министерство внутренних дел! Но, поверьте, это не так. Этот путь посоветовал мне не кто иной, как ваш министр. Впрочем, если вам в тягость…

– Нет-нет, продолжайте, – хладнокровно отозвался Гуров. – Просто мне хотелось бы максимально ускорить процесс. Итак, что же у вас случилось?

Валентин Алексеевич быстро замаскировал обиду. Он опять был деловит и доброжелателен.

– Я долго вас не задержу. Просто попытаюсь в общих чертах… Одним словом, произошло странное происшествие. Я, видите ли, немного увлекаюсь охотой. Предпочитаю крупного зверя. Люблю, когда трофеи производят впечатление. У меня дома отличная коллекция чучел. Это, так сказать, производное от основного хобби. Большинство чучел делал мне один и тот же прекрасный мастер – может быть, вы слышали – Ликостратов Сергей Степанович. Берет дорого, причем многим вообще отказывает, но если уж соглашается, то выполняет работу по высшему классу. И вдруг этот человек пропал! А у меня как раз великолепный экземпляр кабана дожидается, так сказать, своего воплощения. Вот представляете мое разочарование? Туша, конечно, в холодильнике, но она же не может находиться там вечно!

– С тушей все ясно, – заметил Гуров. – Наверное, в крайнем случае ее можно отдать другому мастеру. Давайте лучше разберемся с вашим Ликостратовым. Что это значит – пропал? Имеется в виду что-то серьезное?

– Боюсь, что ответ на этот вопрос придется давать вам, – заявил министр. – Я же со своей стороны могу повторить, что Ликостратов пропал, и это означает только одно – его нигде нет. Мои люди искали его под Москвой – у него загородный дом в одном из поселков, – искали в московской квартире, которую он оставил жене после развода, где-то еще искали… Тщетно! Никто не знает, где он. Но ведь так не может быть, чтобы человек исчез без следа и никто не обратил бы на это внимания! Нужно что-то делать!

– Вообще-то существует прописанная в законе процедура, – начал Гуров.

– Знаю я эти процедуры! – махнул рукой Валентин Алексеевич. – В нашей стране важен фактор личного участия. Если не вмешаешься лично, результатов можно ждать бесконечно долго.

– Гм, но мне хотелось бы знать, действительно ли есть основания беспокоиться? – сказал Гуров. – Человек мог куда-то уехать. Например, срочно вызвали на похороны в Сибирь. У вашего мастера имеются родственники в Сибири? Или он мог взять путевку и укатить в солнечную Испанию.

– С его доходами Ликостратов хоть в Новую Зеландию мог укатить, – согласился министр. – Но это исключено. Мне приходилось контактировать с этим человеком довольно часто, и если у него возникали какие-то нестыковки по времени, все оговаривалось заранее. Он очень обязательный и педантичный человек. Просто так сорваться с места, никого не поставив в известность, он не мог категорически. А что касается родственников, то тут я пас. Строго говоря, я не настолько близко знаю этого человека, сами понимаете… Вам придется поговорить с моим референтом. Все подробности узнаете от него. Можете располагать им всецело по своему усмотрению. И прошу вас, не стесняйтесь, Лев Иванович! Понадобится куда-то съездить, побеседовать – в любое время дня и ночи. На этот счет он строго предупрежден. Кстати, ему выделены средства на бензин и все прочее. Вам остается только приказывать.

– Но, вероятно, нам с вами придется еще раз встретиться, – сказал Гуров. – Что-то подкорректировать. Или обсудить результаты поисков, наконец…

– Не думаю, что сумею вот так сразу выбрать для этого время, – озабоченно наморщил лоб Валентин Алексеевич. – Сами понимаете, впрягаюсь в новый для себя хомут. Дело непростое! Но вы можете все необходимое передать через Пивоварова – это фамилия референта. Желаю удачи, Лев Иванович!

Он опять коснулся кончиками пальцев плеч Гурова, точно хотел убедиться, что любимая картина по-прежнему находится в рамках, и снисходительно улыбнулся.

– Рад был бы побеседовать подольше, но это все, что мне удалось выкроить! – с тайной гордостью сказал он. – Увы, этот вечный цейтнот руководителя!

Он, кажется, надеялся увидеть почтение и благоговейный ужас в глазах Гурова, но тот только слегка поклонился и сразу пошел к выходу.

– Если что-то заслуживающее внимания будет действительно обнаружено, – объявил он на пороге, – Пивоварову я сообщу.

Гуров вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Он был серьезно раздосадован и уже не скрывал этого. Встреча с руководителем такого высокого ранга, по его мнению, могла бы быть и более толковой. В данном же случае ему пришлось столкнуться с элементарным проявлением руководящего эгоизма, когда малейшее неудобство, причиняемое руководству, возводится в ранг государственной проблемы. Однако резких телодвижений Гуров совершать не собирался. Он дал слово генералу Орлову, и теперь приходилось терпеть.

К его удивлению, референта Пивоварова не пришлось ни разыскивать, ни даже ждать. Напротив, это он уже поджидал Гурова, прохаживаясь по комнате, в которой сидел секретарь.

Пивоваров оказался худощавым мужчиной лет тридцати пяти в отлично сшитом сером костюме и бледно-голубой сорочке, воротничок которой вопреки этикету был расстегнут, а галстук в туалете референта и вовсе отсутствовал. Лицо этого человека было не лишено приятности, но глаза были наполнены такой смертной скукой, что Гурову сделалось даже немного не по себе.

Пивоваров представился – довольно почтительно, но так флегматично, точно они с Гуровым встретились где-нибудь в переполненном аэропорту и через полчаса обоим предстояло улетать в совершенно противоположные концы планеты.

Вдобавок секретарь министра бросил на Пивоварова такой странный взгляд, что это вызвало у Гурова некоторые подозрения.

«Похоже, братец, ты здесь не совсем в фаворе, – подумал он, рассматривая Пивоварова. – Если не сказать больше. Уж не отрабатываешь ли ты положенные две недели, если в ваших кругах вообще имеют значения такие пустяки, как положения Трудового кодекса? А вот то, что ты крутишься возле министра без галстука на шее, – это уже совсем не пустяк…»

Вслух же Гуров сухо сообщил, что надеется получить от Пивоварова полноценную информацию о Ликостратове, и по возможности быстро.

– Меня зовут Лев Иванович, – добавил он. – Не буду возражать, если будете называть меня полковником – возможно, это вас как-то дисциплинирует.

– А я – Николай Иванович, – лениво сказал Пивоваров. – Званий достойных не имеется, поэтому, кроме имени, ничего предложить не могу. Впрочем, можете звать меня попросту – Николаем. Плюс, если нужно, могу сбегать за пивом или сигаретами – в этом плане прошу не стесняться.

– Меня уже предупредили, что стесняться не нужно, – сердито сказал Гуров. – Но мне не нужны сигареты. А что нужно – я уже сказал.

Пивоваров немного подумал и вдруг предложил Гурову зайти вместе с ним в буфет министерства.