Проект "Мегаполис" - Александр Трапезников

Возле метро «Сокольники» находилось около двух десятков киосков с одинаковыми товарами. Из окошечек выглядывали продавцы, похожие на улиток, а на прилавках теснились всевозможные пивные бутылки, привязанные веревочками. Тут были любые сорта, начиная с очаковского и кончая мюнхенским. Но Сергей предпочел темное «Афанасий». Он обошел несколько киосков, заговаривая с продавщицами, развлекая их пустой болтовней и попутно перерезая у какой-нибудь бутылки бечевку ножницами. Когда в сумке набралось пять бутылок, он успокоился. Пошел в парк, сел на лавочку и открыл первую, которая пролетела соколом.

Сощурившись, он глядел на солнечные блики и блаженствовал, а рядом на лавочке сидел потрепанный старик в темном пальто, изогнувшийся в виде вопросительного знака. И во всей его фигуре чудился преследовавший Сергея последние полгода вопрос: как начать жить заново? Вопрос этот был глуп, нелеп и предательски коварен, словно ханжески отрицал всю его предыдущую жизнь, не такую уж и пустую. Но сам Сергей с каким-то мазохистским удовольствием временами продолжал спрашивать себя, так как же начать жить заново? Уехать воевать в Сербию, за братушек славян? Или жениться на директорше продовольственного магазина, толстой и богатой тете Клаве? Или вернуться в свой родной секретный НИИ промприбор на мизерную зарплату, откуда его выперли за хроническое безделье? Или поделиться разработками этого предприятия с какой-нибудь румынской сигуранцей? Как хорошо быть шпионом: глядишь, может быть, и расстреляют в конце жизни… Сергей протянул одну из бутылок старику, и тот жадно присосался к горлышку, даже не удосужившись поблагодарить.

Утренняя телефонная загадка, столь взволновавшая Сергея, теперь как-то отступила на второй план, хотя он уже решил, что непременно съездит к четырем часам на Чистые пруды. Делать-то все равно нечего. Он загадал: если старик выпьет пиво одним махом, то все пройдет удачно. Но летний бомж оставил немного на донышке, оторвался и искоса взглянул на Сергея.

— Ты, хлопчик, кто будешь? — глухо спросил он.

— Сирота, — отозвался Сергей.

Ему не хотелось разговаривать, осквернять чистоту воздуха болтовней. Когда-то давно, в юности, он мечтал уйти в монастырь, скрыться от мирских соблазнов, но сейчас, наверное, это было уже невозможно. Слишком далеко он отступил от прямой дороги и ушел в раскисшее поле, где брели неведомо куда такие же полууснувшие странники.

— Не грусти, старый, — сказал он и поднялся, оставляя на скамейке недопитое пиво. — Спасибо этому дому — пойдем к другому.

Старик смотрел вслед Сергею слезящимися глазами, а тот разрезал толпу торговцев, как умелый слаломист. Ноги вынесли его к гастроному, где возле прилавка с тортами примостилась будка обмена валюты, у которой слонялся востроглазый приятель Сергея Мишка — высокий и тощий субъект с копной курчавых волос. Он уже заступил на работу и поджидал клиентов. Около дверей торчал напарник валютного махинатора в малиновом пиджаке. Третий должен был быть где-то неподалеку. Ребята работали слаженно, четко — любо-дорого смотреть. Сергей толкнул курчавого в бок.

— Мишель, ответь мне на один вопрос: не с тобой ли я пил вчера в «Игларе»?

— Уйди, отстань, — отозвался приятель. — Не мешай. Нет, не со мной.

— Понятно. А с кем же?

— Откуда я знаю!

Мишка повернулся к Сергею спиной и почти прильнул к светловолосой девушке, вставшей в конец очереди перед окошечком обменного пункта. Сергей догадывался, что он сейчас ей втолковывает: мол, возьму по повышенному курсу, не сомневайтесь. «Находятся же такие идиоты, которые верят, — подумал Сергей, — ведь у Мишки просто на лбу написано и по-русски и по-английски, что он — жулик». Но ему было приятно наблюдать, как приятель облапошивает свою очередную жертву.