Вторая жизнь Эми Арчер - Р. С. Пейтман

– Это не я делаю тебе больно, Бет.

– Но сделаешь, если не будешь отпускать.

Мне и не нужно было разрешения. Могла бы ходить втихомолку, Брайан бы даже не узнал. Но необходимость скрываться сделала бы все грязным и жалким, словно я творю нечто постыдное. А еще нужно было, чтобы муж признал: мое горе может проявляться и так, пусть даже он этого и не одобряет. Мои ежегодные походы к экстрасенсам были вынужденным компромиссом, который в конце концов разрушил наш брак. Одним из компромиссов, во всяком случае.

За годы я перевидала множество экстрасенсов: пухлого коротышку, от которого так несло кислятиной, что в маленькой комнате было не продохнуть; шотландку с глазами-бусинками, что в любую погоду ходила в одних и тех же блузке и юбке; бывшего шахтера, загубившего себе легкие никотином и угольной пылью. Каждый предлагал свое: абстрактные советы уехать в Америку, предупреждения, что мне следовало бы поберечь спину и проверить зрение, шутки по поводу того, что я слишком много хлопочу по хозяйству. Во всем этом была доля истины, или мне так казалось.

Но ни один из них не смог установить контакт с Эми.

– Им не хватает порядочности, даже чтобы соврать. – Брайан постучал по клавиатуре ноутбука на кухонном столе. – В смысле, еще чуть приврать в придачу ко лжи об экстрасенсорных способностях. – Он покачал головой. – Они же наверняка знают, кто ты и зачем пришла. Всего-то и нужно было сказать, что Эми хорошо, что она смотрит на тебя и по-прежнему тебя любит. Так их даже на это не хватает. Или просто не хотят. – Муж хмыкнул. – Предсказатели… Нашли себе красивое слово. И правда, «вымогатели» звучит как-то не очень.

– Вот я и продолжаю туда ходить именно потому, что они не врут, – ответила я. – Ты прав, им очень легко было бы сказать то, что я хочу услышать, и тем самым упрочить свою репутацию, но они не врут. Почему?

– Вот ты и скажи почему.

– Из честности.

– Это экстрасенсы-то? Не смеши! – Он встал и поцеловал меня в лоб, туда, где должен быть «третий глаз». – Бет, они видят в будущем только одно: как ты снова приходишь и приносишь им деньги. Но если тебе кажется, что это помогает…

Это помогало. И до сих пор помогает. Не знаю почему. Как бы то ни было, я прихожу к ним снова и снова – азартный игрок, которому позарез нужно еще разок бросить кости, и – может быть, может быть – на этот раз он сорвет джек-пот.

Вера с каждым разом убывает. И все же я надеюсь, что у Иана получится. Если верить биографии на сайте, у него новый, свежий подход. Может быть, это и нужно Эми.

Пусть она появится сегодня! Пусть заговорит. Сделает так, чтобы я услышала ее…

Девушка за стойкой администрации просит меня подождать перед дверью двенадцатого кабинета.

– Это прямо по лестнице, – говорит она, – сразу за…

– Спасибо. Я знаю дорогу.

Она еще раз коротко улыбается, и я поднимаюсь по лестнице. Наверное, никто не ходит сюда так часто, как я. Может быть, другие посетители тоже не слышат того, что хотят, и быстрее распознают обман.

Белая краска, которой выкрашен узкий коридорчик, вся зашаркана рукавами и ботинками – вероятно, в основном моими. Полысевший местами ковер весь затоптан. Стулья, стоящие у каждой двери, пусты. Двери закрыты.

На двери с номером 12 висит табличка, уведомляющая, что внутри идет сеанс, «просьба не мешать». Еще одна надпись призывает посетителей соблюдать тишину.

Дверь открывается, выходит молодая женщина – с горящими глазами, сияет воодушевлением. Обматывает шею шарфом и заправляет за ухо прядь волос.

– Спасибо еще раз, – говорит она через плечо и закрывает дверь. – Он просил не заходить пока, подождать несколько минут. – (Я киваю.) – Он замечательный, – шепчет женщина. – Сразу увидел, что я беременна. Мальчик, говорит.

Она жмурится от удовольствия. Я стараюсь выдавить улыбку в качестве поздравления.

Смотрю на ее живот: плоский, ничего не разглядишь. Может, экстрасенс просто «ткнул пальцем в небо» и догадка оказалась верной. В целом. Детали ведь пока не проверишь.

Женщина уходит. Походка у нее легкая. Я завидую ее полной убежденности в том, что она услышала правду. Уже сам факт, что ей сказали хоть что-то существенное, раздражает.

Дверь открывается так резко, что я вздрагиваю.

– Извините! – произносит мужчина. – Не хотел вас напугать. Входите.

Он отступает в сторону, чтобы дать мне пройти. Меньше ростом, чем я ожидала, но глаза такие же голубые, как на фотографии, – льдины, а не глаза, один посажен чуть выше другого, и от этого взгляд странно преломляется. Если чей-то взгляд и может достичь небес, так это его.

– Я Иан, новенький. – Хозяин кабинета садится за маленький столик и указывает на стул напротив. – Вы здесь уже бывали? – (Я киваю.) – Значит, в курсе, как это работает? Насчет…

– Никаких гарантий. Знаю.

Даже я слышу в своем голосе нотку безнадежности. Для экстрасенса это должно звучать подозрительно, словно я пытаюсь заставить его доказать: он на самом деле на что-то способен. Пожалуй, так и есть.

Чувствую, как в душе сгущается тень сомнения. Дело не в нем – не в его ясновидении я сомневаюсь, а в том, что с мертвыми вообще можно говорить.

Раздраженно поеживаюсь. Я зла на Брайана, на Иана, на собственную недоверчивость. Зла на себя за то, что все еще надеюсь оказаться неправа.

Иан пододвигает свой стул ближе. Лицо у мужчины чистое, кожа гладкая, бледная, словно восковая. Только когда он улыбается, появляются тоненькие-тоненькие морщины. Экстрасенс похож на мальчика из церковного хора, даже голос такой же мелодичный. Я достаю из сумочки переносной кассетный магнитофон.

– Давненько таких не видел, – улыбается Иан. – Сейчас почти у всех цифровые диктофоны.

Я сразу чувствую себя старой и несовременной. Незащищенной.

Медиум наклоняется ко мне:

– Готовы?

Киваю. Он берет меня за руку.

Подход у него не то чтобы новый, просто более прямолинейный. Кто такой Артур? Кто собирается купить новую машину? Почему мне показывают пучок вереска? Чувствую, он забрасывает удочку наугад. У меня нет ответов, которые без осечки цеплялись бы за его крючок.

– Принимаете это? – спрашивает Иан после каждого вопроса, когда я пожимаю плечами.

Даже в этом он прямолинейнее, чем другие экстрасенсы. Те говорят: «пока просто запомните» или «возможно, смысл откроется позже». Этот требует отклика, участия, словно ободрения ждет. А я каждый раз в ответ на вопрос, принимаю ли я это, пожимаю плечами.

Он покашливает и закрывает глаза. Дышит глубоко, сосредоточенно. Затем меняет тактику: начинает говорить что-то о рассеивающейся тьме, о зыбучих песках, о проблемах, лопающихся, как мыльные пузыри, – и все мягким, мелодичным тоном.

Он видит знак «Продается», предупреждает о важном повороте судьбы, который должен случиться весной, но не уточняет, что это за поворот и в каком году будет весна, убеждает принимать больше пищевых добавок для моих якобы слабых суставов.