А счетчик тикает - Марина Серова

Мой сладкий сон, в котором я нежилась на золотом песочке у теплого моря, был беспардонно разрушен въехавшим в него грузовиком, который немилосердно дребезжал и завывал. Я открыла глаза и попыталась вспомнить, что у меня намечено на сегодня и стоит ли вставать или можно еще поспать. Дело я вчера закончила, гонорар получила, значит, могу позволить себе отдохнуть — первым делом — отоспаться. Только я собралась вновь провалиться в сон, как вдруг меня словно подбросило: у меня же новое дело, причем занимаюсь я им из чистого альтруизма, но закончиться оно должно с прибылью для меня — если верить моим магическим костям, которые до сих пор меня не подводили. «Как я могла забыть? Оля, Даша, подонки-похитители», — ругала я себя, торопливо занимаясь утренним туалетом, вихрем носясь по кухне и пытаясь разбудить Ольгу, которая после всех переживаний спала словно убитая. Только после того, как в этой беготне я разбила любимую чашку, я вспомнила, что спешка еще никогда до добра не доводила. Решив действовать методично, я снова стала будить Ольгу. Оля проснулась так же внезапно, как пришла в себя вчера, и задала те же идиотские вопросы:

— Где я? Который час?

— Без двадцати семь, вставай. Тебе предстоит тяжелый день, поэтому одевайся, умывайся и пошли пить кофе. Заодно еще раз мне все расскажешь.

— Что расскажу? — тупо смотрела на меня Оля, явно не понимая, чего я от нее хочу в такую рань. Это меня разозлило — мать называется. Да она и во сне должна помнить, что у нее похитили ребенка. Но я взяла себя в руки и попыталась успокоиться: у нее стресс, ей тяжело, надо помочь.

— Оля, собери мозги в кучу, не раскисай. О Даше ты мне должна рассказать. О ее похищении. Вспомнила? Вставай, вставай.

— А-а, о Даше. Да, конечно… — Ну вот, теперь она в апатии. Только этого мне не хватало. В таком состоянии от нее мало толку, одна надежда на кофе, который должен поставить ее на ноги.

Кофе не оправдал моих ожиданий, хотя получился, по-моему, отличным. Информацию из Ольги мне пришлось вытягивать клещами, отвечала она коротко и равнодушно.

— Когда ты видела ее последний раз?

— Вчера. Нет, уже позавчера. В три часа я отправила ее гулять во двор, потом смотрю — ее нет.

— Во сколько ты обнаружила ее отсутствие?

— Не знаю, через час, наверное. Может, меньше.

— Ты вчера сказала, что девочку увела какая-то женщина, так?

— Да, мне так сказали.

— Как выглядела эта женщина?

— Не знаю, я ее не видела.

— Как выглядел мальчишка, который принес записку?

— Обыкновенно, не помню. Что я его, разглядывала, что ли?! — Наконец-то Оля вышла из ступора и проявила хоть какие-то человеческие эмоции.

— Ладно, не кипятись. Я делаю свою работу. — Между прочим, бесплатно. Она еще будет на меня орать! — Координаты знакомого твоей соседки у тебя хоть есть?

— Чего?

— Ну, как его зовут, чем занимается, где живет?

— Зовут Игорем.

— И все?

— Занимается — торгует чем-то, живет — не знаю где. Да зачем тебе это? — Оля все еще пребывала во взвинченном состоянии и, видимо, начисто лишилась способности соображать.

— Познакомиться хочу! Оля, ну он же связан с похищением, мне ведь нужны какие-то зацепки. Надо мне с чего-то начинать. Вспомни, может, он называл свою фамилию?

— Нет, не помню.

Потрясающе, занимает деньги у человека и даже не удосуживается спросить его фамилию!

— А выглядел он как? — продолжала допытываться я.

— Обыкновенно…

Я начала звереть: я собираюсь искать ее ребенка или просто сумочку с губной помадой и носовым платком? Она же не посторонний свидетель, а заинтересованное лицо.

— Ну хоть что-то ты можешь вспомнить?

— Что я могу вспомнить, если вспоминать нечего? Одет обычно в свитер и джинсы, очки темные носит… Курит, очень любит кофе, соседка ему все время варила.

— Ну, спасибо за детальное описание предполагаемого преступника! Теперь я хоть знаю, кто это.

— Знаешь?!!

— Конечно, это я. Часто хожу в свитере и джинсах, ношу иногда темные очки, курю и очень люблю кофе.