Подруга подколодная - Марина Серова

— О чем ты замечталась? — спросил Костя, возникая на пороге с подносом в руках.

— Ни о чем, — ответила я. — Просто любовалась цветами, которые ты подарил мне вчера.

— Я знал, что тебе будет приятно, — он поставил поднос прямо на кровать в ногах и тоже присел рядом. — А доставлять тебе приятное есть для меня наивысшее блаженство.

Далее наш разговор вынужденно прекратился, потому как мы с Костей, как два изголодавшихся дикаря, накинулись на бутерброды с ветчиной. Жемчужный, правда, сдабривал еще свой завтрак жигулевским пивом, от которого я отказалась, но мне нисколько не было завидно. Я с удовольствием подкреплялась кофе, сваренным Костей.

— Слушай, — неожиданно сказал он после того, как в очередной раз запил ветчину пивом. — А как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой куда-нибудь поехать? Вдвоем. Только я и ты. Как тебе моя идея?

— Идея хороша, — вынуждена была признать я. — А куда ты планируешь направиться?

— Туда, где потеплее.

— На экватор, что ли? — съязвила я.

— Ну, зачем сразу на экватор, — нисколько не обиделся Жемчужный, — мало ли других прекрасных мест на земле. Есть даже такие, где еще не ступала нога человека.

— В такие не хочу, — запротестовала я с набитым ртом.

— А куда хочешь?

— Ты что, серьезно? — я проглотила кусочек последнего бутерброда, нагло уведя его у Кости из-под носа, и уставилась на него.

— Конечно.

— А с работой как быть?

— Тебе давно пора уже отдохнуть, — укорил меня он.

— Я не о своей работе говорю, — я стряхнула с постели крошки и растянулась во весь рост на одеяле. — Я-то работаю, когда захочу. Имею право устроить себе отдых в любой момент. С тобой вот как быть?

— Тоже мне проблема! — отмахнулся Жемчужный. — Возьму за свой счет и свободен, как ветер в поле.

— А спектакли?

— Так есть же второй состав, — продолжал он отстаивать свою идею.

— Надо подумать, — я не была готова к такому повороту и не спешила принимать скоропалительных решений.

— Чего тут думать? — похоже, Костя завелся. — Ты представить себе не можешь, как мне надоело встречаться с тобой урывками.

— Хочешь прекратить встречи? — улыбнулась я.

— Перестань. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты приходишь и уходишь, а мне хочется, чтобы мы никогда не расставались. Так пусть такое случится хотя бы на короткий срок. Мы побудем наедине, у тебя появится возможность присмотреться ко мне получше. Глядишь, чего-нибудь и решим насчет будущего.

— Опять старая песня, — я театрально закатила глаза. — Ты и дня не можешь провести, не заговорив об этом.

— Конечно, не могу, — подтвердил он. — А думаю я об этом вообще двадцать четыре часа в сутки. В этом все мои жизненные устремления и желания.

— Хорошо, — кивнула я. — Давай вернемся к этому вопросу через недельку.

— К вопросу о свадьбе? — попытался поймать он меня.

— Нет, к вопросу о поездке.

— Ну что ж, и на том спасибо, — Жемчужный сделал вид, что погрустнел и у него в одночасье упало настроение, но я слишком хорошо его знала. Обижаться по-настоящему и терять присутствие духа он никогда не умел. Просто играл.

После легкого завтрака Костя доставил мне еще одно удовольствие. Он включил телевизор и вставил в видеомагнитофон кассету. Жемчужный тоже хорошо изучил меня и знал, что я получаю немыслимое наслаждение от просмотра видеопродукции. Я по природе своей была видеоманкой, а Костя, видимо, решил сегодня угождать мне во всем.

— Новый фильм, — сообщил он. — Вчера купил. Специально для тебя.

Впрочем, и тут со стороны Жемчужного не обошлось без подвоха. Фильм был эротический, и в основе его лежала страстная, не поддающаяся никакому описанию любовь.

Просмотр видеофильма плавно перешел в частичное воспроизведение того, что происходило на экране, и в скором времени нам вообще стало не до телевидения. Честно говоря, нам ни до чего не было дела.

Ехать домой я собралась уже в половине десятого утра. И то только потому, что Косте следовало торопиться на репетицию. У меня, слава богу, никаких дел не было. Я любила подобные передышки в работе.

Отгонять «Фольксваген» в гараж я поленилась и оставила его у подъезда. В крайнем случае, отгоню вечером.

— Никто не звонил? — спросила я тетушку прямо с порога.

— Тебе — нет, — ответила она.

— А кому звонили? Тебе? — полюбопытствовала я.

— Я не готова обсуждать с тобой личные вопросы, — жеманно ответила она и удалилась в кухню.

Похоже, тетушка Мила была сегодня в хорошем и игривом настроении. Не знаю, чем это объяснялось, но я искренне порадовалась, что она не скучала в мое отсутствие и ее жизненный тонус превышал верхнюю планку.

— Ах, простите, тетушка, — бросила я ей вслед.

Сняв с себя плащ и сапожки, я направилась в свою спальню. В гостях, конечно, хорошо, но дома лучше. Это я в том смысле, что дома я, как ни крути, чувствовала себя значительно уютнее, чем у Кости. Да и вообще где-либо.

Я переоделась в домашнюю одежду, сварила себе кофе и после этого с дымящейся чашкой присоединилась к тете, которая к этому времени уже расположилась в гостиной перед телевизором. Сегодня был вторник, и я знала, что по телевизору ничего интересного не покажут, но тетушка наверняка ожидала очередного сериала, а я хотела провести время с ней, так сказать, в семейной обстановке.

— Как отдохнула? — спросила меня тетя, стоило мне опуститься в кресло рядом с ней.

— Спасибо, хорошо, — ответила я и тут же неожиданно для самой себя спросила: — А как ты отнесешься к тому, что я выйду замуж?

— Давно пора, — игриво улыбнулась моя тетушка. — Или ты собираешься до старости жить одна?

— Не собираюсь, — честно ответила я. — Просто мне не хотелось бы оставлять тебя в одиночестве.

— Ничего страшного, — произнесла тетушка в своей обычной манере. — Я, слава богу, и сама могу позаботиться о себе. Здоровьем не обделена.

— Я не это имела в виду… — попыталась оправдаться я, но она не дала мне этого сделать.

— Я прекрасно поняла, что ты имела в виду. Не считай меня глупее себя, — и она тут же перескочила на другое. — А что, у тебя есть подходящая кандидатура для брака?

— Может, и есть. Кто знает? — туманно ответила я.

— Ты все время говоришь загадками.

— Беру пример с вас, тетушка, — парировала я.

В этот момент начался сериал, и вопрос о моем предполагаемом замужестве снова канул в небытие. Одному богу был известен ответ на него, потому как я сама не могла решить для себя ничего определенного.