Портрет смерти. Холст, кровь - Алексей Макеев

Она трещала, как Анка-пулеметчица. О том, что окончательно доломала в сельской местности свою «девятку», о нудистском пляже вблизи пансионата, где очень строгий дресс-код, то есть из одежды – только крестик. О жуткой жаре в конце июля, о том, что с таким климатом мы скоро будем часы переводить не на час назад, а на месяц вперед.

Целых три недели мы не виделись. Соскучились (лично я действительно соскучился).

– Да, кстати, – сказала Варвара, меняя тон, ногу и выражение лица. – Я должна тебе что-то сказать.

– Коротко и ясно, – улыбнулся я.

– Шестьсот баксов, – не моргнув, сообщила Варвара. – Из отпуска вернулась – на полном крахе, коммуналка не оплачена, в холодильнике пусто, жестянщики на СТО требуют невозможного. Придется заводить личных индусов-носильщиков. Не понимаю, на что уходит моя зарплата.

«Парадокс, – подумал я. – Деньги были и будут. Но их никогда нет. Почему?»

– Эх, Семеновна, – вздохнул я. – Если зарплата уходит непонятно на что, значит, ты работаешь непонятно зачем. Держи, – я вынул из стола заранее припасенный конверт и всучил Архиреевой. – И помни золотое правило: что бы ни случилось с твоей машиной, могло быть гораздо хуже.

– Супер, – восхитилась Варвара, пересчитав наличность. – Теперь я побалую свое буржуазно-мещанское тщеславие. Приличных денег в этой стране, конечно, не заработаешь…

– Можно, – возразил я. – Но жить придется в Англии.

Мы еще поболтали несколько минут, потом Архиреева посмотрела на часы.

– Пойду поем. Обед подкрался. Тут кафешка за углом открылась. Работы нет, я правильно понимаю?

– Работы нет, – подтвердил я.

– Отлично, – обрадовалась Варвара. Внимательно посмотрела мне в глаза. – И все равно ты хмурый, Андрюша. Может, случилось чего? Устал ночью? – Ее красивые глаза задорно заблестели. – Девочка попалась активная? Мы ведь, женщины, как весна – делаем ночи короче.

– Вы, женщины, как диверсанты, – отшутился я. – Вечно норовите найти и уничтожить наш запасной аэродром.

– А почему ты это сказал? – она удивленно приоткрыла ротик. – Женился в мое отсутствие?

– Без вас, Варвара Семеновна, я никогда не женюсь, – иезуитски улыбнулся я. – К слову пришлось. Давай, Варвара, топай. Приятного общепита.

Оставшись один, я закрыл глаза и начал думать о собственном счастье. Можно взять отпуск, поехать на Хайнань, можно в Белокуриху. Вернусь через неделю, отдохнувший, загорелый. Найду себе вторую половинку. А Варвара посидит в офисе, будет ногти красить, клиентов отгонять…

Я так размечтался, что пропустил что-то важное. Когда глаза открылись, я в кабинете был уже не один. Женщина вошла бесшумно, встала на пороге, растерянно мялась, теребила лямочку замшевой сумки.

– Простите, что без стука, – прошептала она. – Я не знала, что у вас сиеста…

Я смотрел на нее, как на логичное продолжение своих мечтаний. Привлекательное, стройное, с грустинкой в широко раскрытых глазах. Правда, вместо бикини взору предстал скромный хлопковый костюмчик (скромность явно напускная – куплен не на распродаже), а пышные волосы были собраны заколкой на затылке, благодаря чему приятное личико обрело излишнюю округлость.

– Извините, – откашлялся я. – Полуденная задумчивость. Присаживайтесь, – я вскочил и, как истинный джентльмен, предложил даме стул.

– Спасибо, – она села, положила сумочку на колени и уставилась на меня ясным взором. – Это агентство «Пирамида»?

– А вы не видели табличку?

– Видела. Просто решила уточнить. Странное название для детективного агентства, не находите?

– У слова «Пирамида» есть хорошее значение, – объяснил я. – Символ очищения, излечения, благоприятной ауры и большого сельскохозяйственного счастья.

Она ни слова не поняла, задумалась.

– Мне нужен Андрей Иванович Раевский…

– Если нужен – получите, – я положил перед ней визитку. Она внимательно ее изучила.

– Скажите, а вы… больше специалист по поиску или по возвращению владельцам утерянных и похищенных предметов искусства?

Я легкомысленно засмеялся.

– Признаюсь честно, сударыня, не всегда поиски знаменуются успехом. Но одно могу вам гарантировать: работа выполняется добросовестно и скрупулезно. Если вас устроят такие условия, а также особенности… гм, прейскуранта, то я внимательно вас выслушаю. А особенности… гм, прейскуранта таковы…

– Не надо, – перебила женщина. – Меня не интересуют особенности вашего… гм, прейскуранта.

Вновь бесшумно отворилась дверь, и вошла откушавшая Варвара. Она узрела посетительницу, насторожилась. Посетительница уловила воздушный поток, резко обернулась. Варвара сделала учтивую мину, прошла на цыпочках, села позади гостьи и достала зачем-то блокнот.

Я терпеливо ждал, когда же посетительница соизволит представиться. Но она, видимо, посчитала, что уже это сделала.

– Простите, – пробормотала она. – Но я думала, что вы…

– Страдаю в одиночку? – перебил я. – Нет, у меня есть штат квалифицированных сотрудников. Познакомьтесь, Варвара Семеновна. Высококлассный специалист по предметам искусства и по их продуктивному поиску… если предметы искусства находятся, разумеется, в состоянии утери.

Варвара украдкой зевнула, глянула на меня с оттенком недоумения – дескать, где я подобрал эту нудноту? Я украдкой пожал плечами.

– Значит, здесь вы работаете… – прошептала посетительница, озирая наши скромные рабочие пенаты. Варвара открыла рот, чтобы ляпнуть что-то смелое. Скажем, такое: «а когда уж совершенно нечем заняться, здесь мы занимаемся сексом». Но не стала. Во-первых, это неправда, во-вторых, я показал ей кулак.

– А вот эта картина… – посетительница остановила затуманенный взор на бессмертном творении Эндерса. По лицу ее пробежала мрачная тень.

– А это картина известного сюрреалиста Гуго Эндерса, – снисходительно объяснил я. – Так называемая «сверхреальность». Сальвадор Дали, Андре Массон, Рене Магритт, Ив Танги, Гуго Эндерс… Мы называем эту картину «Морская болезнь». Это подлинник. Вас удивит, почему подлинник именитого мастера висит в простом офисе. Во-первых, таково было условие одного частного художественного фонда, любезно предоставившего нам данную работу взамен проделанной нами. Во-вторых, в нашем здании хорошо налажена охрана. А хранить ее в квартире действительно опасно…

Было еще и «в-третьих», но посетительница меня перебила. Чуть раздвинула коллагеновые губки, замаскированные блеском. Впервые с момента вторжения она рискнула улыбнуться.

– Возможно, вы огорчитесь, Андрей Иванович, но аналогичная картина Гуго Эндерса, и тоже подлинник, висит в моем доме. Называется она не «Морская болезнь», а «Предчувствие морского путешествия с Майорки в Сицилию». Сицилия – это итальянский остров. Майорка – испанский. Там изобрели майонез. Блюдо испанское, а не французское, как принять думать. Но, в принципе, вы правы: идея картины навеяна абсолютной непереносимостью качки.