Новый дневник грабителя - Дэнни Кинг

— Не-е, у этой ни зубов, ни волос, — поправляет Норрис.

— Не знаю, как ее зовут, но по описанию — просто красотка! — Я беззлобно толкаю Олли в бок.

— Погоди, это, наверное, та, что с мохнатыми бровями? — осеняет его.

— Угу, она самая. — Я подвожу черту под разговором и засовываю книжку в карман. — Идем! Надеюсь, ты пригнал фургон?

— Конечно, — кивает Олли. — Ты велел мне пригнать, я и пригнал.

— А еще, если помнишь, я просил тебя прийти в девять, так что извиняй, если не выдвину твою кандидатуру на олимпийские соревнования по пунктуальности.

— Да пригнал я этот гребаный фургон, пригнал, — трясет головой Олли.

— С начинкой все в порядке? — на всякий случай спрашиваю я.

У Норриса моментально вырастают ослиные уши.

— О какой начинке вы говорите? — жадно интересуется он.

— Топор да веревка, — недвусмысленно намекаю я. Норрис сникает. Насмешками его броню не пробить, но открытая угроза пока что производит нужный эффект.

— Идем же, — тороплю я Олли и залпом допиваю свое пиво, что называется, «на ход ноги».

— Эй, Бекс, подожди, — не отстает Норрис и в последний раз закидывает удочку: — Так ты поговоришь с той пташкой?

— Обязательно поговорю, старик. Предупрежу ее насчет тебя. — Я грохаю пустой кружкой о стол перед носом этого придурка. — Заметь, совершенно бесплатно.

Норрис бормочет мне в спину какие-то ругательства — воздушный ас промахнулся и теперь вынужден кружить над темной пучиной своего несовершенства, выжигая топливо перед посадкой. Лучше бы, конечно, морская пучина была настоящей, но тут уж как есть.

— Я пытался до тебя дозвониться, — на улице сообщает мне Олли.

— Я вырубил телефон. Мэл вышла на тропу войны, так что не могу рисковать. — Вслед за Олли я сворачиваю за угол и двигаюсь через переулок к фургону.

— Чего злится?

— Не знаю, но в последние несколько дней она рвет и мечет, — пожимаю я плечами и рассказываю приятелю, как сегодня вечером принес домой еды из китайского ресторана, а схлопотал так, будто приперся с китайской шлюхой.

— А какую еду ты принес?

— Не важно. Главное, что Мэл готова меня задушить, а я понятия не имею, из-за чего. Короче, я опрокинул в себя хавку, словно бегемот, и по-быстренькому сделал ноги, пока эта припадочная не изрубила меня в капусту.

— Наверное, ты ее чем-то огорчил, — предполагает Олли.

— Да нет же, клянусь! То есть, конечно, я периодически ее огорчаю, но на этот раз ничего такого не было. Корова бешеная!

— В чем же причина?

— Не имею ни малейшего понятия. До Рождества ведь еще далеко?

— Надеюсь, иначе мы все здорово влипли.

— Тогда вообще не понимаю. Убрался, значит, я из дома, и посреди дороги Мэл выдает мне по мобильнику свою фетву. Что поделаешь, пришлось поскорее отключить трубу.

— Может, спросить у нее самой? — предлагает этот большой наивный ребенок.

— Ага, и признать, что я ни сном ни духом не подозреваю, чем провинился? Нет, такая перспективка мне не улыбается. Лучше уж надеть шоры, заглушить сигнал и подождать пару деньков, пока Мэл не перебесится. Предпочитаю этот способ.

— Гм, неплохой план, — одобряет Олли.

— Спасибо. Сам придумал.

Если разобраться, чего вообще хотят женщины? (Под женщинами я подразумеваю Мэл, но, как правило, люблю обобщать, чтобы всегда была возможность развернуть дискуссию и держаться в рамках политкорректности, особенно когда речь заходит о таких острых социальных вопросах, как «чего вообще хотят эти чертовы бабы?») Вместо того чтобы прямо высказывать нам свои мысли, они прибегают к фирменным приемчикам — дуют губы, хлопают дверями, бьют посуду, заставляя нас мучительно напрягать извилины и ненароком извиняться за дюжину вещей, о которых наши подружки даже не догадывались. Мэл полностью соответствует этому шаблону. Раз в два-три месяца она накрепко захлопывает раковину, что твой моллюск, а я ломаю голову, что же именно натворил. При этом абсолютно не имеет значения, насколько мило я вел себя до того и какие нечеловеческие усилия предпринимал, чтобы ее порадовать — раз уж Мэл впала в дурное настроение, пиши пропало, смягчающих обстоятельств не существует.

К примеру, вот последний случай. Сразу внесу ясность: с родственничками Мэл я вижусь не часто. Не будет преувеличением сказать, что они меня на дух не выносят, однако ради Мэл я стараюсь держаться с ними любезно — прошедшим летом даже согласился пойти на идиотский пикник, который ежегодно устраивает ее папаша. Думаете, заработал несколько лишних очков, и это помогло мне продержаться в милости у Мэл до тех пор, пока у нее в следующий раз не снесло крышу? Как бы не так. Противная злючка не разговаривала со мной почти неделю! Видите ли, я опозорил ее перед всей семьей. Каким образом? Этого мне сообщить не соизволили, а сам я не помню, поскольку в тот раз изрядно надрался.

Ладно, что было, то прошло. Теперь, однако, мне опять грозит стать участником аттракциона «битье тарелок о голову Бекса», так что предпочтительней переждать бурю в безопасном месте — провести ночь-другую на диване Олли, а там, глядишь, Мэл сточит зубы о большую плитку молочного шоколада, которую я оставил в холодильнике (шоколадка вообще-то принадлежит мне, точней, супермаркету «Сэйнсбери», но готов поспорить, что записочку, которую я прилепил к обертке, Мэл даже не заметит).