Мастер харакири - Вячеслав Жуков

– Ладно тебе, Леха. Я хочу отметить твой приезд как следует, по-человечески. Понимаешь? – Колобок уже захмелел, поэтому говорил с запалом. – И пожить хочется по-человечески. Ты на меня не в обиде, что я в ментовку пошел?

Конечно, вот так судимому сидеть за одним столом с ментом – западло. Но Колобок друг. Хоть и в погонах теперь. И Лешка сказал:

– Главное – оставаться человеком.

Колобок расчувствовался, обнял Лешку и поцеловал в щеку.

– Леха, на ночь я тебя к такой девахе пристрою, всю жизнь будешь вспоминать и облизываться, – и он, глянув в сторону малолеток, скромно сидящих за столиком, рассмеялся.

Потом они выпили еще водки.

– Леха, сейчас такая жизнь! – произнес он с восхищением. – Не то, что раньше. Я поговорю с одним человеком. Он тебе поможет. Будешь, как сыр в масле кататься.

Лешка недоверчиво усмехнулся. Колобок на это хотел что-то сказать, но тут в кармане его пиджака затринькал сотовый телефон.

– Ого, – произнес Лешка, а Колобок махнул рукой.

– Ни днем ни ночью нет с ним покоя. Без него лучше было, – сказал он, доставая из кармана трубку.

Кто звонил Колобку по сотовому, Лешка не знал. Но, видно, разговор был весьма серьезный, потому что Колобок даже как-то изменился в лице, глянул на Лешку и тут же опустил глаза. Потом поднял глаза и сказал в трубку с нескрываемой досадой:

– Ну что это так срочно? У меня друг приехал. Вот сидим в «Славянском». А где он сам-то?

«Жаль, если гулянка наша прекратится. Я только во вкус вошел. И телку Колобок обещал на ночь», – подумал Лешка и тут же выпил рюмку водки.

услышал, как Колобок сказал:

– Здесь шумновато. Сейчас я выйду в коридор.

Лешка сообразил: «Не хочет, чтобы я слышал, о чем базар. Ничего здесь не шумновато. Наоборот, тихо. Оркестр играл даже очень негромко».

– Леха, ты извини. Я на минуточку выйду.

– Валяй, Колобок. Я посижу. Мне здесь нравится. Только совсем не исчезай. А то мне платить нечем, – напомнил Лешка. Вдруг Колобка на работу вызывают. Ментовская должность – хлопотная. Забудет про него Колобок и слиняет. А ему тогда отдувайся за заказ.

– Да ты что, Леха? Вместе пришли, вместе и уйдем. Ты пока закажи еще выпивки, – и Колобок подозвал официанта.

По совету друга Лешка заказал еще пятьсот граммов водки. Налил рюмку, взял с тарелки кусочек филе палтуса.

Подошел Колобок, как показалось Лешке, озадаченный. Не садясь за стол, налил в свою рюмку водки, выпил без закуски.

– Ты чего такой? – спросил Лешка.

– Какой? – с некоторым раздражением спросил Колобок. Видно, ему не нравилось, что Лешка внимательно разглядывает его.

– Да на тебе лица нет. Случилось чего?

Никогда не унывающий Колобок на этот раз улыбнулся грустно.

– Жизнь, Леха, гребаная! Плюнуть бы на все, уйти в лесники.

– Чего ты молотишь? В какие лесники? – еще больше удивился Лешка. Уставился на Колобка.

– а что? Единение с природой. Хочешь верь, хочешь нет – всегда мечтал об этом. – И Колобок опять улыбнулся, только без грусти.

И Лешка так и не понял, шутит он или говорит правду. Лишь подумал осуждающе: «Спятил небось в ментовке своей. Единения с природой захотелось. В Сибирь бы тебя на месячишко. По-другому бы запел. Лесник!»

А Колобок сказал:

– Вот что, Леха, нас с тобой пригласили в гости…

– В гости? – спросил Лешка и захмелевшим взглядом обвел стол. Променять такое изобилие на неизвестно что – это большая ошибка будет с их стороны. Так подумал Лешка и откровенно признался:

– Не-е, Олег. Я не хочу.

Колобок как-то обреченно кивнул головой, будто она была непомерно тяжелой на такой шее, и не менее обреченно произнес:

– Так нас уже ждут. Я пообещал приехать.

– Езжай. А я останусь.

– Я сказал, что приеду вместе с тобой, разве ты не понял?

Лешка был выпивши и не хотел ничего понимать. Но Колобок настаивал. Он всегда такой настырный. Уж если привяжется…

Подводить друга не хотелось, и Лешка согласился.

– Там хоть бабы будут? – спросил он в шутку, но Колобок даже не улыбнулся, словно не расслышал, посмотрел на часы и сказал:

– Поехали, Леха.

Лешка выпил на дорогу водки, жалея, что из-за этого телефонного звонка у них сорвалось такое мероприятие.

Возле ресторана Колобок встретил знакомого, и тот на стареньком «жигуленке» подвез их.

– Ну, вот этот дом, – показал Колобок на кирпичную шестиэтажку старинной постройки.

Время было позднее, но на втором этаже в одном из окон тускло светился ночник.

Колобок кивнул на окно и сказал:

– Нас ждут.

Откровенно говоря, Лешке было наплевать, ждут их или нет. Да лучше бы не ждали. Тогда бы можно было вернуться в «Славянский» и продолжить застолье. В конце концов разговаривал Колобок, и он поступил нехорошо, не спросив Лешкиного мнения.

– Слушай, Олег, время уже почти час ночи. Иди-ка ты один, а я посижу вот тут на лавочке, подожду тебя.

Колобок проворно ухватил его под руку.

– Перестань, Леха. Ты забыл, вместе пришли…

– Вместе и уйдем, – докончил за друга Лешка.

– Пошли, пошли, – наговаривал на ухо Колобок. – Это солидный человек. Обидеть его нельзя. А не придем – обидится. Он и тебе пригодится. Он замолвит за тебя словечко.

– Перед кем? – Лешке вдруг захотелось послать другана матюшком.

– А перед кем хочешь. Он многое может. И при деньгах. Пошли.

Они направились к подъезду. Колобок впереди. Лешка позади.

Колобок взялся за ручку, открыл дверь подъезда и почему-то остановился в нерешительности.

– Ты чего тормознул?

– Погоди, – отмахнулся Колобок.

Они услышали, как кто-то торопливо сбегает по лестнице.

И Колобок как будто насторожился.

Открылась дверь подъезда, и на улицу выскочила девушка. Она словно бы была чем-то напугана, и Лешка подумал, что за ней кто-то гонится. Он мельком увидел ее лицо – она была очень красива.

«На ночь бы мне ее», – тараща на нее глаза, подумал он.

Девушка была одета в синюю джинсовую куртку с белым воротником и обтягивающие черные брюки, подчеркивающие стройность ее ног.

В туфлях на каблуках она быстро цокала по тротуару. Казалось, она не заметила ночных гуляк или не хотела обращать на них внимания.

– Классная попка у нее, – вслух произнес Лешка, кажется, девушка услышала, обернулась, но ничего не сказала. Хотя, как показалось Лешке, посмотрела на него пристально, с презрением.