Голубой ангел - Лев Овалов

Однажды теплым майским вечером на квартиру к Пронину позвонил Евлахов, начальник одного из управлений, ведающих оборонной промышленностью.

С Евлаховым Пронин встречался еще на фронте во времена Гражданской войны, сталкивался при расследовании некоторых дел в последние годы, и поэтому Евлахов нет-нет да и напоминал о себе, время от времени обращаясь к Пронину за какой-либо справкой или незначительной услугой.

Так было и на этот раз.

Иван Николаевич был болен, на телефонный звонок откликнулся Виктор. Но с Евлаховым Пронин захотел говорить, и не только вследствие врожденной дисциплинированности – Евлахов занимал крупный пост и косвенно являлся для Пронина в некотором роде начальством, – он просто по-человечески был мил Ивану Николаевичу, и Пронину приятно было ему услужить.

– Ты меня извини, товарищ Пронин, тревожу тебя по пустякам, – сказал Евлахов. – У нас тут один человек пропал. Так не можешь ли ты помочь его отыскать?

– Если срочно, то могу, – пошутил Пронин. – Адресный стол часа через три найдет человека, ну а мы за полчаса это сделаем. Слушаю.

– Да не совсем удобно по телефону рассказывать, – сказал Евлахов. – Может, заедешь?

Но тут вмешался Виктор.

– Дело в том, товарищ Евлахов, что у товарища Пронина грипп, – сказал он, отбирая у Ивана Николаевича трубку. – Так что если вы позволите мне заменить его…

– В таком случае, я его сам навещу, – весело отозвался Евлахов. – Нам чинами считаться не приходится! – И минут через двадцать действительно приехал к Пронину.

Крупный и располневший от сидячей жизни, Евлахов как-то сразу заполнил собой всю комнату.

– Знобит? – громко спросил он у Ивана Николаевича и наставительно посоветовал: – Чаю с малиновым вареньем и с коньяком выпей. Всегда так лечусь. Вечером киснешь, а наутро все как рукой снимет. – Евлахов придвинул кресло к тахте и сел. – А у нас тут оказия, – сказал он шутливым тоном. – Пустяки, конечно, а все-таки береженого бог бережет. – Он бесцеремонно указал на Виктора. – При нем можно?

Виктор неуверенно пошел к двери.

– Да, – ответил Пронин и поудобнее сел на тахте.

– У меня там в машине молодой человек сидит, – продолжал Евлахов. – Инженер Зайцев. Константин… Не знаю, как по батюшке.

– Да это неважно… – отозвался Пронин. – В чем дело-то?

– Как «не важно»? – воскликнул Евлахов. – Его весь мир скоро будет по имени-отчеству величать. Через пять лет его академиком выбе­рут… – Евлахов пересел ближе к Пронину, на тахту. – Зайцев к нам прямо со студенческой скамьи пришел, – объяснил он. – Костя Зайцев, Костя Зайцев… Так и привыкли его звать. Он у нас не на московском заводе работает, а в самой глухой провинции. Далеко отсюда. Однако Москва его не забыла. Не позволил себя забыть. Талантливый парень. Попал на завод птенцом, но в быту не погряз, мелочишки его не заели. Одно изобретет, другое. Любит дело. А недели две назад прямо огорошил нас в управлении. Прислал письмо, сообщает: изобрел бесшумный авиационный мотор. Сконструировал мотор с полным устранением шума при его действии! Понимаешь, что это такое? Другому бы не поверили, усомнились, а этот – знаем! – не привык словами на ветер бросаться. Я сейчас же ответ: немедленно выезжай, номер в гостинице приготовлен. Тут надо сказать, что в работе Зайцеву помогал его товарищ – инженер Сливинский. Ребята понимали, какое они дело делают. Никому ни полслова сказано не было. Я был третий, кому стало известно об изобретении. Получили они вызов, сложили чертежи в чемодан – и в Москву.

Приехали часа три назад. Сливинский с чемоданом проехал прямо в гостиницу, а Зайцев не удержался – решил прямиком заехать ко мне в управление. Поговорили наскоро, поругал я его за беспечность, велел чертежи немедленно привезти в управление, сохраннее будут, а самим утром явиться. Мол, во всем тогда разберемся. Дал я Зайцеву свою машину, приехал он в гостиницу, спрашивает, какой номер ему отведен, а ему и ключ подают от номера. «Разве мой товарищ туда не прошел?» – спрашивает Зайцев. «Нет, – отвечает портье. – Кто-то просил провести его в этот номер, но мы отказались, номер на ваше имя оставлен…» «А где же он? – спрашивает Зайцев, – этот товарищ?» – «А мы просили его в вестибюле подождать», – объясняет портье… Кинулся Зайцев в вестибюль – никого. Обежал всю гостиницу – никого. Мы, конечно, думаем, что Сливинскому или ждать надоело, или он знакомого какого-нибудь встретил, – отыщется через час–другой, но все-таки тревожно. Парень исчез, а ведь в руках у него не букет цветов…

Пронин выслушал рассказ и нисколько не встревожился.

– Отправился ваш Сливинский к каким-нибудь родственникам, – сказал он. – Возвращайтесь-ка лучше в номер и ждите его звонка. А на всякий случай я пошлю с вами моего помощника. Если Сливинский через час или два не отыщется, Железнов примет необходимые меры.

Евлахов виновато рассмеялся.

– Знаешь, у страха глаза велики! Я отлично понимаю, как докучают напрасные опасения, но ведь если что, лучше пораньше спохватиться.

– Оно правильно, конечно, – согласился Пронин и не договорил…