Московский вектор - Роберт Ладлэм

15 февраля, Прага, Чешская Республика

Подполковник Джонатан Смит, доктор медицины, задержался в тени под аркой древней готической башни, что высилась на восточном берегу реки у подножия Карлова моста. Мост, длиной почти в треть мили, соорудили более шестисот лет назад. Он тянется через Влтаву, соединяя Старе Място – Старый город – и Мала-Страну. Смит долго стоял, внимательно рассматривая пространство перед собой.

Подполковник нахмурился. Для такой встречи он предпочел бы другое место – оживленнее и с подходящими прикрытиями. По более новым и широким пражским мостам ездили трамваи и автотранспорт, Карлов же берегли для тех, кому доставляло удовольствие переходить через Влтаву пешком. В унылые предвечерние часы тут практически никого не было.

Знаменитый мост почти в любое время года считался одной из основных пражских достопримечательностей, благодаря его изяществу и красоте тут постоянно собирались толпы туристов и уличных торговцев. Сейчас же Прагу окутывал зимний туман, было зябко, сыро, повсюду в долине извилистой реки пахло затхлостью и нечистотами. Грациозные силуэты дворцов, церквей, жилых зданий, выполненных в стиле ренессанс и барокко, казались из-за серой мглы размытыми, нечеткими.

Содрогнувшись от промозглого зимнего холода, Смит застегнул «молнию» на кожаной куртке и зашагал к мосту. Подполковник был рослым человеком приятной наружности. Сорока с небольшим лет, широкоскулый, с гладко зачесанными темными волосами и зоркими голубыми глазами.

Сначала его шаги приглушенно отдавались от парапета, потом все звуки поглотил туман с реки. Вскоре концов моста было уже не различить. Прохожие, в основном государственные служащие и продавцы, внезапно выныривали из густо-серой пелены, проходили мимо, даже не глядя на Смита, и так же неожиданно исчезали.

Смит шел вперед. Карлов мост с обеих сторон украшали тридцать статуй праведников – безмолвно-недвижимые фигуры, неясно вырисовывающиеся в густом тумане. По ним-то, установленным на массивных опорах, Смиту и предстояло определить, где следует ждать. Достигнув середины моста, он остановился и взглянул на умиротворенный лик святого Яна Непомуцкого, духовника, замученного до смерти в 1393 году и сброшенного в реку с этого самого моста. В одном месте потемневшая от времени бронза ярко блестела – бесчисленные прохожие прикасались к святому, веря, что он поможет обрести счастье.

Повинуясь порыву, Смит тоже подался вперед и провел по архитектурному изображению пальцами.

– Не думал, что ты суеверен, Джонатан, – раздался у него за спиной негромкий утомленный голос.

Смит повернулся, смущенно улыбаясь.

– Это я так, Валентин. На всякий случай.

Врач Валентин Петренко, крепко держа в обтянутой перчаткой руке черный портфель, подошел ближе. Российский медик был на несколько дюймов ниже Смита и более крепкого телосложения. Он часто моргал, его печальные карие глаза прятались за толстыми линзами очков.

– Спасибо, что согласился встретиться со мной за пределами конференц-зала. Наверное, я нарушил твои планы?

– Не беспокойся, – ответил Смит. Его губы искривила улыбка. – Лучше пообщаться с тобой, чем несколько часов подряд ломать голову над тем, что же конкретно хотел сказать в своем докладе об эпидемии тифа и гепатита «А» доктор Козлик.

Задумчивые глаза Петренко на миг повеселели.

– Доктор Козлик оратор неважный, – согласился он. – Но теорию развивает по большому счету серьезную.

Смит кивнул, терпеливо ожидая, когда же Петренко объяснит, зачем устроил эту таинственную встречу. Оба приехали в Прагу на крупную международную конференцию, посвященную распространявшимся в странах Восточной Европы и в России инфекциям. Смертельные болезни, на которые в развитом мире давно нашли управу, вызрев за десятилетия в запущенности старых коммунистических порядков, разносились по территории бывшей Советской империи с пугающей скоростью.

Петренко и Смит активно участвовали в предотвращении катастрофы. Джон Смит, помимо всего прочего, был высококвалифицированным микробиологом при Медицинском научно-исследовательском институте инфекционных заболеваний Армии США в Форт-Детрике, Мэриленд. Петренко числился в штате Центральной клинической больницы в Москве как эксперт по редким болезням. Они много лет знали и уважали друг друга за профессионализм и редкий ум. Потому-то, когда несколько встревоженный Петренко отвел сегодня Смита в сторону и попросил о встрече после докладов, тот, не раздумывая, согласился.

– Мне нужна твоя помощь, Джон, – проговорил наконец Петренко. Он явно волновался. – У меня есть ценные сведения, которые необходимо передать компетентным западным специалистам.

Смит пристально посмотрел на него.

– Что за сведения, Валентин?

– О вспышке заболевания в Москве… Нового… С подобным я еще не сталкивался, – тихо произнес Петренко. – На меня эта болезнь нагоняет страх.

По спине Смита пробежал холодок.

– Продолжай.

– Первого пациента я увидел два месяца назад, – сообщил Петренко. – Ребенка, семилетнего мальчика. Поступил к нам с высокой температурой и жалобами на сильные боли. Лечащие врачи решили было, что это типичный грипп. Но состояние мальчика внезапно ухудшилось. У него стали выпадать волосы, тело сплошь покрылось кровоточащими язвами, он обессилел. В итоге печень, почки и наконец сердце – у него все отказало.

– Боже!.. – пробормотал Смит. – Да ведь это симптомы лучевой болезни!

Петренко кивнул.

– Да, сначала мы тоже так подумали. – Он пожал плечами. – Но радиационных источников, которые могли бы на него воздействовать, не обнаружилось. Ни в доме больного. Ни в школе. Нигде.

– Заболевание инфекционное? – спросил Смит.

– Нет. – Русский решительно покачал головой. – Мальчик никого не заразил. Ни родителей, ни друзей, ни работников больницы. – Он поморщился. – Мы провели все возможные тесты, однако не обнаружили ни одной из известных вирусных либо бактериальных инфекций. Не дало положительных результатов и химико-токсикологическое исследование – смерть ребенка вызвана не ядами и не вредными препаратами.