Венера из меди - Линдсей Дэвис

Во второй день моего наблюдения Северина Зотика осталась дома, должно быть читала книги из библиотеки. Были поставки на дом: амфоры с оливковым маслом и рыбным соусом⁶⁹. Потом была женщина, катившая вихляющую ручную тележку, полную мотков шерсти. Колеса были плохо закреплены, поэтому я подошел и подтолкнул тележку ногой снизу, когда женщина изо всех сил пыталась поднять ее.

– Уж кто-то найдет себе занятие! – прокомментировал я с любопытством.

– Она всегда покупает по-много.

Торговка шерстью спиной вперед тащила тележку ко входу в квартиру Северины пыхтя от натуги.

– Она сама ткет, – похвасталась она предо мной своей клиенткой.

Вполне вероятно.

Это был бедный на события день, если бы я надеялся когда-либо опубликовать свой дневник, добиваясь литературного призвания: завтрак – луканская⁷⁰ колбаса (и расстройство желудка потом); жаркая погода; собачья драка во второй половине дня (ни одного интересного укуса)…

Наконец ранним вечером из прохода появился портшез, сопровождаемый худощавой горничной с косметической шкатулкой в одной руке и скребком⁷¹ в другой, фляжка масла висела у нее на запястье. Северина исчезла в той же бане, что и вчера, таща за собой горничную. Через час она вышла и поспешила вниз по ступенькам. Ее сандалии были позолочены, все кромки одеяний обшиты тесьмой из золотых нитей, а то, что выглядело как диадема — само просилось, чтоб его украли. Служанка, что убрала ее в этот наряд, отправилась домой пешком, неся прежние тряпки и косметику, в то время как носильщики тащили портшез с Севериной на север, к холму Пинций – светский визит в дом Гортензиев.

Она остановилась у кондитерской Минния, где приобрела одну из выложенных листьями корзинок. Я нагнал ее у ворот виллы Гортензиев, и подмигнул привратнику, который подтвердил, что дама обедает со своим ухажером. Я ничего не получал, торча снаружи весь вечер, пока они там объедаются и болтают о милых пустяках. Я вернулся к Миннию.

– Северина часто заглядывает?

– Каждый раз, как навещает Нова. Он обжора-сладкоежка; их семья регулярно закупается, но она берет его любимые лакомства.

Я купил еще кусок торта для своей сестры, но съел его по дороге к Елене.

– Марк, как твое расследование?

– Все факты говорят, что охотница за золотом – простая девушка, любящая домашний уют, чтение, и желающая получить в конце классическую надгробную плиту. Кроме того, она жила с одним из мужей, которому, как мы можем предположить, она отказывала, это очень целомудренно, возвышенно и достойно… Еще она прядет и ткет шерсть…

– Возможно, она действительно достойная особа!

– И, возможно, в Триполитании⁷² будет метель! Пора бы глянуть на нее вблизи…

– В ее женской бане? – Елена притворилась шокированной.

– Моя дорогая, я рассмотрю разные способы маскировки, но я не могу сойти за женщину, когда я в голом виде…

Размышляя, смогу ли я проникнуть в баню под видом уборщика, я адресовал Елене непристойную ухмылку.

– Не скаль на меня зубы, Фалько! И не забывай, что ты выпущен из Латомийской тюрьмы под залог…

Потом она неожиданно сказала.

– Вчера тебя не было.

Ее голос был тих; для того, кто хотел быть убежден, это бы верный знак, что она тоскует.

– Не моя вина. Тебя не было дома, когда я приходил.

Она уставилась на носки своих туфель (кожаных, неяркого оттенка, но с пурпурными шнурками). Я упомянул, ни к селу ни к городу, что снял новую квартиру. Мне было интересно, как она воспримет это. Она подняла взгляд:

– Я могу прийти посмотреть?

– Как только я обзаведусь хоть какой-то мебелью.

Ни один уважающий себя холостяк не пригласит красивую девушку к себе домой, пока не сможет обеспечить ее зеркалом и всем, что могло бы понадобиться. Например, кроватью.

– Не беспокойся, как только слух о моем переезде достигнет моего семейства, я ожидаю, что на меня посыпется всяких хлам, от которого они мечтали избавиться, в первую очередь кривокосые плотницкие поделки моих шуринов…

– У моего отца есть старая кушетка для чтения, он собирался предложить ее тебе, но, возможно, ты теперь откажешься, поднявшись по социальной лестнице?

– Я беру ее! – уверил я ее. Ее взгляд дрогнул. Елена Юстина всегда с легкостью могла разгадать мои намерения.

Чтение – это не единственное, чем можно заняться на диванчике.

Я ушел рано. У нас кончились темы для разговора.

Так или иначе, я оставил свою милую без поцелуя. К тому времени, когда мы прощались, она показалась мне довольно сдержанной, поэтому я тоже держался довольно строго и только кивнул.

Прежде чем я оказался в конце улицы, где жил ее отец, я почувствовал серьезный укол сострадания, и пожалел, что не был более нежен. Я почти было решил вернуться. Но у меня не было никакого намерения позволить сенаторской дочке видеть, что я веду себя как бесхребетный идиот.