Ограбь меня нежно - Марина Серова

Там события развивались по нарастающей.

«Женька», видимо, вдохновленный примером, тоже решил приобнять безотказную девушку, но товарищу его, претендующему на пальму первенства, это не понравилось.

Начался «крупный разговор», очень быстро превратившийся в эмоциональную перепалку, и вскоре ситуация достигла такого градуса, когда без драки не обойтись.

– Стася, не надо! – что есть мочи завопила ставшая причиной раздора красавица, и первый мужчина, оказавшийся тем самым неуемным Стасей, о котором я столько была наслышана, по-видимому, принял этот крик за сигнал к действию.

– А если в ухо? – лаконично поинтересовался он у проштрафившегося Женьки и, не теряя золотого времени, слова свои подкрепил действием.

Завязалась драка, в которую тут же включился и третий представитель мужского пола, сидевший за столом.

Мужчины, катаясь по полу, издавали нечленораздельные звуки, девушки кричали: «Убивают!» – и вся сцена была до того безобразной, что мне снова захотелось уйти. Ну не тянул этот опустившийся, неадекватный и агрессивный, но явно умственно отсталый тип на осторожного и продуманного убийцу. В преступлении чувствовалась предварительная подготовка, там явно имела место слежка – процесс, требующий терпения, внимательности и выдержки, а здесь… Разве что монтажной пены в выхлопную трубу напустить… да, до такого здесь еще могли додуматься. А если говорить о…

Додумать я не успела. Острая боль в области затылка была моим последним сознательным ощущением, после чего я погрузилась в непроглядную черноту…

– …в окна твои глядела, – услышала я, когда сознание вернулось. – Я, главное, иду, смотрю – чей-то зад торчит. Что это там такое, думаю. Глядь, а это она. Прильнула, на цыпочки поднялась… высматривает.

– Думаешь, Рваный подослал?

– А то кто же? Кроме него некому. Он уж давно к тебе подбирается…

– Только хрен возьмет, – с нажимом отвечал голос, очень похожий на голос Стаси.

– Ну ты тоже… не петушись больно-то. У Рваного, у него знаешь… шавок-то этих… Захотят, из-под земли достанут. Такую жизнь устроят, жарче чем в аду покажется.

– Ладно… пугаешь ты… пугач. – Стася хрипло хохотнул, обрадовавшись своей остроумной шутке. – Слышь, Женька! Этот-то… Пугач!

В ответ послышалось подобострастное хихиканье получившего в ухо Женьки.

– Ладно, хватит базарить, – посерьезнев, по-хозяйски распоряжался Стася. – С этой что делать?

– А что с ней делать… Отнести в овраг, да и скинуть. Туда, где помойка.

– Там же вода, болото, – неуверенно стал возражать Женька. – А ну как утонет?

– Утонет – не наше дело. Ее сюда подглядывать никто не звал.

– Ну ты, Стаська, и… она ведь и правда утонуть может.

– Туда и дорога, – отвечал Стася, и я почувствовала, как несколько рук подняли меня и понесли.

Вполне возможно, что Стася именно так и поступил бы, как говорил, однако сама я с этим была категорически не согласна. Поэтому через некоторое время, когда, по моим предположениям, мы уже удалились от людных мест, я сочла необходимым прояснить ситуацию.

Несколькими движениями освободившись из цепких лап своих носильщиков, я перешла в наступление и через минуту оба приятеля Стаси лежали в нокауте, а сам он, прижатый к земле и крепко стиснутый в области шеи, хрипел и закатывал глаза, притворяясь, что умирает.

– Ты мужа Маринкиного пришил? Ты?! Отвечай! – уставившись ему в лицо бешеными глазами, пытала я.

– К…ого? Какого м…ужа? – хрипел Стася.

– Марины, риелторши. Ты прирезал его?!

– Ник… никого я не р…езал. Отстань, д… у…д…ура полоумная.

Дав Стасе для памяти хорошего леща, я оставила мальчиков зализывать раны, а сама, добравшись до места, где стоял «фольк», нажала на газ и поехала домой. День выдался длинный, а завтра утром мне нужно было заступать на очередное «дежурство».

Раздумывая по дороге о происшедшем, я все больше утверждалась в мысли, что Стася – кандидатура, на роль убийцы совсем не подходящая. Думаю, максимум, на что он способен – это изувечить в приступе ярости. Когда все открыто и «честно», когда око за око и зуб за зуб, когда всем ясно и понятно, кто, кого и за что.

Но планировать, выслеживать, просчитывать ходы, совершить преступление и остаться в тени, никем не замеченным – это совсем из другой оперы.

Конечно, придет время, и с ним вплотную поработает Саня Рябинин, найдет какой-нибудь предлог, чтобы вызвать… если уж совсем не будет никаких других вариантов. Но, думаю, в результате он придет к тем же выводам, что и я. Самостоятельно совершить что-то подобное Стася навряд ли способен, а его круг знакомств и личный «статус» явно не таков, чтобы он мог подобное убийство «заказать». Если бы он хотел отправить на тот свет Романа Бесхвостова, ему, совершенно очевидно, пришлось бы делать это самостоятельно. А самостоятельно он может только «дать в ухо».

Добравшись наконец до своей квартиры, я осторожно приоткрыла дверь и ужом проскользнув внутрь помещения. Вечерние приключения плавно перешли в ночные, и было уже довольно поздно, поэтому, чтобы не будить тетю Милу и не подвергаться допросу с пристрастием, я старалась передвигаться бесшумно и рассчитывала, перекусив чего-нибудь на скорую руку, скрыться в своей комнате.

Но не тут-то было.

– Нет, это невозможно! – раздался из кухни возмущенный возглас. – Ты будто специально задалась целью испортить себе желудок! Времени уже не знаю сколько, а ты как ушла утром, так, наверное, ничего и не ела больше. Целый день без жидкой пищи, разве так можно…

– Тетушка, не нужно так волноваться. В городе полно мест, где можно перекусить. Я ведь не в пустыне Сахаре работаю.

– Еще не хватало! Мало ты наездилась… по пустыням-то этим. Но я тебе серьезно говорю, Евгения, твой пищеварительный тракт скоро объявит забастовку из-за твоего варварского отношения к нему. Бегом за стол! Все стоит в духовке, еще теплое.

Принявшись за куриный бульон, заботливо сохраненный тетей в самом приятном для пищеварительного тракта состоянии, я размышляла обо всем, происшедшем со мной за непродолжительное время пребывания на «службе» у властной Марины, и поскольку эти размышления сейчас очень меня занимали, то вскоре из мыслей они незаметно перешли на уста.

– Все они там мухлюют, – делилась я с тетей наболевшим. – Мало того что втридорога дерут, так еще и дополнительно урвать норовят. А о продажах этих… даже говорить страшно. Продавец назначает одну цену, они покупателю говорят другую… Разницу, разумеется, в карман…

– Как это… – недоумевала тетя. – Ведь они же, наверное, документы оформляют… Там ведь все это должно быть указано.

– А вот так. И оформляют, и указано, а все равно. Они, в общем-то, и не скрывают особенно. Люди идут на это, потому что продавец заинтересован в том, чтобы продать, а покупатель – в том, чтобы купить. Они знают это и пользуются. А если кто-то откажется, то просто не будут этим заниматься, скажут – сами себе покупателей ищите.