Проклятие Кеннеди - Гордон Стивенс

Впрочем, он думал не об этом.

Он думал о том, что описание Паоло, сделанное Франческой, отчасти подошло бы и к нему самому. Мы женаты шестнадцать лет. Он часто уезжает, поэтому девочки скучают по нему. То же самое его собственная жена могла бы сказать о нем. Он отмел смущение прочь и снова занялся дневником.

Франческа — сильная женщина, но она ничего не сообщила ему о Паоло. Так что можно сказать о Франческе? Есть ли у нее любовник или у Паоло — любовница? А может быть, Паоло гомосексуалист? Случалось в его практике и такое.

Марко станет курьером. Умберто будет страшно третировать его, но Марко справится со своей ролью.

Итак, остаются Умберто и Росси.

Умберто Бенини, видимо, центральная фигура, но реальной властью Умберто не обладает. Умберто будет пыжиться и надувать щеки, но в конце концов велит Франческе подлить им еще коньяку и сделает так, как скажет банк.

БЕЗОПАСНОСТЬ

Проверить машины снаружи, особенно «мерседес».

ПРОБЛЕМЫ

Подключение банка может расстроить переговоры, если похитители узнают об этом.

Семья может не прислушаться к рекомендациям.

О подключении банка могут узнать либо по машинам снаружи, либо по способу, который родственники изберут для ведения переговоров. Что приводило ко второй проблеме — к чувству, которое возникло у него в тот момент, когда он представлялся, а Умберто Бенини прервал его, к недоброму ощущению, что этот случай будет трудным. Конечно, все они были трудными, конечно, иногда семьям и компаниям, которые он консультировал, бывало нелегко принять его советы. Но в течение всего сегодняшнего совещания он чувствовал, как напряженность в нем растет.

Словно над ними нависла предутренняя дымка, подумал он в одно мгновение; но тогда было уже за полдень, солнце поднялось высоко и должно было разогнать пелену.

Словно он окапывался на наблюдательном пункте, показалось ему в другую минуту: мишень впереди него, но зловещее чувство, что он глядит не в ту сторону.

Он устал, сказал себе Хазлам, как уже говорил раньше. Переговоры с похитителями выматывают тебя, высасывают из тебя все соки и жизненные силы. Потому что на протяжении одного-двух, а то и трех месяцев ты спишь с этим и дышишь этим; ты не думаешь ни о чем, кроме похитителей и жертвы, да еще того, как вернуть эту жертву целой и невредимой.

И ему пришлось сознаться себе, что он опустошен — особенно после работы в Лиме. Ему надо было устроить перерыв, отправиться домой и пожить немного с Мег и мальчишками. Но он этого не сделал. Так что пора перестать сетовать, выспаться хорошенько и взяться за дело.

Он перешел к последнему пункту в дневнике.

БАНК

Логично, что они хотят принять участие. Что-нибудь еще?

А почему, собственно, должно быть что-то еще?

Теперь, когда остальные ушли, квартира казалась опустевшей. Франческа открыла окна, чтобы выветрился сигаретный дым, потом позвонила девочкам, приняла душ, легла в постель и стала вспоминать, о чем они уговорились на сегодняшнем совещании с англичанином и о чем беседовали после его ухода.

Некоторые из его советов разумны, признал Умберто, впрочем, они и без него сделали бы то же самое, опираясь на элементарную логику. Затем Умберто опорожнил рюмку с коньяком и жестом велел налить ему и Росси еще.

Однако семья и банк были на ее стороне. Знайте, что можете рассчитывать на полную поддержку банка, сказал ей Росси перед уходом. А это было самое главное. Хотя ей не слишком нравилось, когда Умберто пытался командовать своими сыновьями, ею, ее детьми. И не очень-то она доверяла Росси.

А что Паоло? Почему она не сказала этому англичанину правды? Да, она не сказала ему обо всей прочей их собственности и об их вложениях в Италии и за океаном, по большей части скрытых от властей. Но она не это имела в виду. Почему она не сказала англичанину о том, каковы в действительности ее отношения с Паоло? Но не говорить же об этом перед другими; особенно перед Умберто.

Так что же англичанин и его советы? Она была слишком растеряна, чтобы разобраться в этом; к тому же, она совсем замерзла. Плотно закутавшись в одеяло, она ждала в темноте звонка. Когда она проверила время, прошло меньше часа; когда проверила снова, прошло еще тридцать минут. Ее охватил ужас; он мучил ее, пока ей не стало почти физически плохо. Когда забрезжил рассвет, она не была уверена, что вообще спала; когда экономка принесла ей кофе, она все еще дрожала.

Сегодня она не пойдет на работу, решила Франческа; сегодня она будет сидеть у телефона и ждать, как все последние дни с момента получения ужасной вести. Но потом она изменила свое мнение. Она пойдет в контору, потому что именно это советовал ей человек по фамилии Хазлам, а чтобы не поддаваться панике, ей нужно было только одно: присутствие постороннего, который говорил бы ей, что, где и когда она должна делать.

Девяносто минут спустя она подъехала к зданию на улочке близ пьяцца Кадорна. Хорошо покинуть дом, подумала она, останавливая машину; хорошо оказаться на солнце, увидеть людей. Хорошо думать о чем-то еще кроме похищения, хорошо беседовать с секретаршей, другими дизайнерами, художниками и ремесленниками, которые у нее работают, хорошо слышать от клиента слова восхищения их усилиями, хорошо даже преодолевать трудности.

— Как там Паоло? — спросил кто-то, и облака сгустились снова, точно и не рассеивались.

— Уехал по делам. — Она заставила себя ответить, заставила улыбнуться и уже решила было вернуться в свою квартиру. Но вместо этого доехала на трамвае до Порта-Тичинезе и пошла вдоль канала на Альзойя-Навильо-Гранде. Небо было голубым, а солнце — жарким, но большинство приезжающих в Милан туристов не добиралось сюда. По уик-эндам, когда торговцы старинными вещами и безделушками устанавливали здесь свои лотки, улицы вдоль канала бывали запружены народом, но сегодня тут было тихо. Неподалеку от нее какой-то фотограф снимал манекенщика. Фотограф был энергичным коротышкой, а манекенщик — высоким красавцем с орлиным чертами лица и пронзительным взглядом. Она присела на каменный парапет и принялась смотреть.

Так что можно сказать об англичанине?

Разрешите мне звать вас Франческой, попросил он.

Паоло часто разъезжает по делам, и дочки скучают без него, сказала она. И на мгновение почувствовала, что Хазлам хорошо понимает ее.

Спасибо, что позволил мне принять решение самой, когда Умберто заявил, что я должна взять на себя роль связного, а Хазлам ответил, что прежде мне нужно разъяснить его обязанности, подумала она. Спасибо, что обошелся со мной как с личностью.

А еще Хазлам сказал ей, что́ нужно отвечать по телефону, и составил для нее памятку, хотя после его ухода Умберто подправил ее.

Значит, англичанин — ее друг. Ее защитник и руководитель. Но он не все время вел себя одинаково.