Шифр фрейлины - Евгений Сухов

– Мы подъехали к его дому, как ты нам и сказал. Тут Владлен из подъезда выскочил. Мы не успели даже из автомобиля выйти, как к нему какие-то двое громил подвалили. Ткнули стволом в бок и препроводили в свою машину.

– Что же им было нужно? – уныло спросил Таранников.

Произошедшее ему крайне не нравилось. В деле, что он считал исключительно своим, появились серьезные игроки с оружием, с коими следовало считаться.

– Кто их разберет, – пожал плечами Упырь. – Может, то же, что и нам, яйцо Фаберже потребовалось?

– А не сболтнули ли где-нибудь по пьяной лавочке? Вот залетные и налетели…

– Обижаешь, Алексей Павлович, у нас нет такой привычки, болтать. А потом, с пьянками мы уже давно завязали.

– Что там было дальше?

– Сели они втроем в машину и поехали через весь город в какую-то деревню. Честно говоря, я ни разу там не был. Даже не предполагал, что где-то еще такие места поблизости сохранились: лесок, ручеек, избы деревенские…

– Дальше! Без романтики, – нетерпеливо перебил Таранников.

– Подъехали они к какой-то избе на окраине деревни, высадились. Зашли втроем…

– А вы где были?

– Мы у края леса остались. Не переться же за ними в дом!

– Они вас не видели?

Упырь с Кентом переглянулись:

– Не видели, это точно. Мы остановились около леса и стали наблюдать за ними. Даже десяти минут не прошло, как в доме что-то шарахнуло. Изба подпрыгнула метра на полтора и осела. Думали, что по бревнышку рассыплется от такого взрыва. Ничего, выдержала, крепкий домина оказался. Ну, мы сразу оттуда и сорвались. Чего зазря палиться!

– Так Владлен живой или нет?

– Я ему потом на трубу позвонил, он отозвался. Так что с ним все в порядке.

– Гриша, ты уверен?

– На все сто! – ответил Упырь. – Я ему еще сказал, чтобы он пошевеливался с ремонтом машины. Так что отвечал он вполне адекватно. Можешь у Иннокентия спросить.

– Хорошо. Значит, Владлен никуда не пропал, и, стало быть, придется начинать все сначала. А если так, то, следовательно, он должен объявиться очень скоро.

Телефонный звонок прозвенел неожиданно. Нажав на кнопку приема, Таранников удовлетворенно хмыкнул:

– Слушаю.

– Алексей Павлович?

– Он самый.

– Это Владлен вас беспокоит.

– Уже понял, у меня определился твой номер.

– Я бы хотел перенести нашу встречу дня на три-четыре. Вы не против?

– Что-нибудь случилось? – невинно поинтересовался Алексей Павлович.

– Нет, у меня все в порядке. Просто возникли некоторые проблемы личного характера. Хотелось бы их уладить.

– Если так, тогда конечно. Улаживай… Деньги я уже собрал, тебе осталось их только забрать. Можешь подъехать в любое время, но предварительно позвони.

– Сейчас я не в Москве.

– Ах, вот как?

– Я вам звякну.

Отключив телефон, Таранников сунул его в карман:

– Вот теперь он никуда от нас не денется.

* * *

– Я к тебе на минутку. – В кабинет Федосеева, сжимая в руках папку с бумагами, вошел Крапивин.

– А что так ненадолго? – усмехнулся Марк. – Диванчик свободный, можешь прилечь, а то и вздремнуть. Никто тебе не помешает.

– Как-нибудь в другой раз, – пообещал Крапивин. – Трупы с Выселок тебя еще интересуют?

– Есть что-то интересное? – слегка напрягся Федосеев.

– Проанализировали результаты дактилоскопической экспертизы. Данные по одному из них есть в нашей базе. Это Всеволод Федорович Артюшин. Весьма интересная личность. Взгляни, – положил он на стол перед майором папку.

Марк придвинул к себе бумаги и углубился в чтение.

* * *

– Сделаем вот что, – произнес Лозовский, посмотрев на Назара. – Сейчас я не могу показываться на улице, поэтому большую часть дела ты возьмешь на себя.

– Хорошо. Говори, что нужно сделать.

– Кощей сказал, что деньги уже собраны, осталось их только забрать. Этого нам мало; нужно не только их забрать, но еще и уцелеть самим. Никогда не знаешь, что у человека на уме, когда на кону такие серьезные деньги.

– Тоже верно.

– Ты, кажется, неплохо говоришь по-английски?

– Спецшкола, вуз, потом полгода стажировался в Англии. Говорю свободно. А что?

– А я вот похуже, хотя, когда на Кипре общался, проблем не возникало. Виза в Европу у тебя открыта?

– Когда отдыхал в Греции, то дали на три месяца, использовал только пару недель. Так что могу пробыть в Европе еще два с половиной месяца. Были бы деньги!

– У меня тоже имеется. А что касается денег, теперь они у тебя будут. Созвонись с кем-нибудь из Германии и сними там для нас квартиру. Немножечко отдышимся, а потом махнем на Кипр!

– Но почему Кипр? – удивился Назар. – Можно поехать и в другое место.

– Кипр – оптимальный вариант. С визами там не так строго, как, например, в Швейцарии. А кроме того, там полно русских, почти два миллиона, так что не пропадем!

– Я что-то тебя не понял, Влад, ты хочешь совсем свалить? – подивился Назар.

– А что мне остается делать? Через какую-то неделю моя фотография будет висеть в каждом отделении полиции, так что нам нужно постараться успеть продать яйцо Фаберже и выехать.

У Назара, как и в большинстве холостяцких квартир, имелось самое необходимое: несколько пачек сигарет (они имеют тенденцию заканчиваться всегда неожиданно, а потому лучше запастись ими заранее), пара бутылок пива и кофе. Причем кофе у него всегда был отменный. Людмила взяла на себя роль хозяйки и заварила его в маленьких чашечках.

– Так ты все серьезно говоришь?

– Неужели ты думаешь, что ближайшие двадцать лет мне захочется провести в тюрьме? Если будет возможность, отыщи банк с хорошим депозитом на пару месяцев. Чтобы в этом банке никому до нас не было никакого дела: кто мы такие, откуда взялись, какой счет открываем и зачем.

– К чему такая конспирация?

– Если вдруг в России нас надумают пробить, то наши счета для них будут закрыты.

– Думаешь, такое возможно?

– Конечно, возможно. Почему тогда чиновники свои миллионы за границей прячут? Им тут дают десять лет за воровство, а они уезжают к своим деньгам, и с ними ничего поделать не могут. С нами же ситуация попроще. Мы ни у кого и ничего не воровали, мы просто нашли вещь, которую хотим продать. Вот и все! Часть денег мы положим в этот банк, скажем, миллиона полтора, а часть возьмем с собой на Кипр. Зачем же держать все деньги в одном месте, а вдруг счет заморозят, тогда что?