Новый дневник грабителя - Дэнни Кинг

— Привет, Белинда, как поживаешь? — Лучом фонарика, будто пальцами, он гладит ее сиськи.

— Тебе-то какое дело? — Олли заслоняет собой Белинду в благородном желании защитить честь своей возлюбленной, хотя защищать уже поздновато, да и, в общем, нечего. В этом мнении мы с сортирной стенкой в пабе единодушны.

Меня вдруг посещает кое-какая мысль.

— Слышь, Норрис, а что ты имел в виду, когда сказал «зачем-нибудь еще»?

— Я нашел дверь. Запертую.

— Если она рядом с ванной, я примерно знаю, что за ней.

Тем не менее мы идем вслед за Норрисом мимо пустой гостиной к маленькой дверце в коридоре рядом с парадным входом.

— Вуаля, запертая дверь, — радуется Норрис.

— С ума сойти, — язвит Олли. — Как думаешь, сколько мы за нее выручим?

Норрис, однако, уже приготовил речь и не намерен отступать от сценария.

— У вас, естественно, возникает вопрос: зачем запирать дверь в доме, из которого вывезено все имущество и который при этом стоит на сигнализации?

На мой взгляд, для игры в загадки час неподходящий, поэтому я в резкой форме велю Норрису не тянуть кота за хвост и открыть чертову дверь.

— Ладно, только дай мне пластиковую карточку.

— Еще чего! Думаешь, я позволю твоим шаловливым ручкам лапать мою кредитку?

— Я же буду здесь, никуда не уйду, — заверяет Норрис, оскорбленный в лучших чувствах. И как это я могу сомневаться, оставляя ключ от кладовой столь честной крысе? — Правда, Олли?

— А твоя кредитка куда делась? — интересуется Ол.

— Я похож на человека, которому банк выдаст кредитную карту? — вопросом на вопрос отвечает Норрис.

— Так и быть, свою платиновую карточку «Дайнерз клаб» можешь не доставать. Вполне сгодится карта, выданная видеопрокатом, — подсказываю я.

Норрис строит скорбную мину.

— В «Мистере Видео» мне тоже не дали карточку. И вообще, будь у меня пластик, я бы давно открыл дверь, логично?

— Тяжелый случай, — вздыхаю я. — Ладно, Ол, дай ему карточку.

— Не могу, я вышел без бумажника, — пожимает плечами хитрец. Девяносто девять процентов, что бумажник преспокойно лежит у него в заднем кармане.

Я толкаю в бок Белинду.

— Что у тебя?

— Только наличные. Подойдет?

На некоторое время у меня пропадает всякое желание жить дальше, однако мысль о том, что за этой дверью скрыты модные DVD-плееры, компьютеры и антикварные фарфоровые уточки, придает мне решимости и развеивает остатки здравого смысла. Я извлекаю из внутреннего кармана бумажник, достаю дебетовую карточку для банкомата (да, в видеопрокате мне тоже отказали) и вручаю ее Норрису со строгим предупреждением:

— Чтоб вернул в целости и сохранности!

— Конечно, конечно. За кого ты меня принимаешь? — ухмыляется тот. — Итак, начнем.

Он опускается на коленки и осторожно вставляет пластиковую карточку в стык между дверью и косяком на уровне замка. Я держу «специалиста» под прицелом фонарного луча, дабы убедиться, что он не пытается списать номер и срок действия карты. Через несколько секунд раздается негромкий щелчок и торжествующее «ага!» Норриса. Он возвращает мне пластик, и я как-то сразу замечаю, что дверь по-прежнему плотно закрыта, а карточка теперь состоит из двух половинок, одна из которых расположена под прямым углом к другой.

— Гм, по телику все выглядит легко и просто, — хмурится Норрис.

— Так ты не умеешь открывать замки карточкой?!

Нет, это просто кошмар. Вместо ответа Норрис разводит руками.

— Я отдал тебе карточку только потому, что считал… — Я в отчаянии умолкаю.

Все, на сегодня я сыт по горло своими партнерами! И выходки в духе «Одиннадцати друзей Оушена» меня тоже достали. Я подставляю под дверь ногу и резко дергаю на себя. Дверь распахивается.

К сожалению, и в этой комнате меня не ждут штабеля DVD-плееров, как не ждут телевизоры, персональные компьютеры и фарфоровые уточки. По правде говоря, здесь вообще небогато: письменный стол, стул, пара облезлых картин и очередная громадная куча «ни хрена».

— Обидно как-то, — замечает Норрис.

— Вот именно, — киваю я. — Все говорит за то, что день, что называется, не наш, а ведь он еще даже толком не начался.

— Э, да тут пусто! — прозревает Олли.

— От твоего внимания ничего не ускользнет, Ол! Никогда не хотел стать супердетективом?

В тот момент, когда я уже готов признать поражение, Белинда спасает вечеринку от провала: заглядывает за картину и обнаруживает сейф. Не подумайте, что мы вмиг разбогатели, ничего подобного. Перед нами всего лишь забрезжила надежда поглядеть, как будет выкручиваться Олли, и это оказалось единственным утешением от находки.

— Олли, я нашла сейф! — пищит Белинда, потом вносит мааленькое уточнение: — Специально для тебя.

Мой друг цепенеет и боится даже повернуть голову. Я спешу ему на выручку:

— Отлично! Действуй, «медвежатник», действуй. Покажи нам мастер-класс!

Олли, ясное дело, начинает юлить:

— Кгхм, я обычно… это… не…

Фигушки, так легко с крючка ему не соскочить!

— Ну, ну, давай без ложной скромности. Всем жуть как интересно посмотреть на знаменитого Джо Динамита в деле.

— На кого? — ухает Норрис из темноты где-то у меня за спиной.

— Олли — первоклассный взломщик, — с гордостью информирует его Белинда. — Сейчас он откроет этот сейф.

— Чем — собственной головой? — Норрис настроен скептически.

Под давлением общественности Олли бегло осматривает объект. Он крутит цифровую шкалу и дергает за ручку, однако устройство, по всей видимости, оснащено замком от детей, поскольку на счет «три» открываться не намерено.

— Никак? — небрежно интересуюсь я.

— Угу, — вздыхает Олли. — Это какая-то новая модель; видимо, придется повозиться.

Белинда и слушать не хочет эти пораженческие разговоры. Она нежно кладет руку на плечо своего персонального героя «Великого ограбления поезда» и устремляет на него огромные карие глаза, полные надежды.

— Не надо так, Олли. Ты обязательно справишься. Я в тебя верю, — воркует Белинда, заставляя меня хихикать от восторга.

Мой смех резко обрывается, когда Олли достает из кармана телефон и начинает набирать номер.

— Подожди, Ол, ты кому звонишь? Надеюсь, не слесарю по замкам?

— Нет, я звоню Электрику. Он немного разбирается в сейфах.

— Олли, ты сдурел? Сейчас три часа ночи! — пытаюсь вразумить идиота я.

— Ну и что? Ты же звонил мне в половине второго.