Бассейн в гареме - Наталья Александрова

Михаил Ильич Рувимчик был рядовым преподавателем Академиихудожеств. Несмотря на незаурядные способности и трудолюбие, он не имел нистепени, ни звания: он просто ничего не успевал.

Михаил Ильич непрерывно женился.

Все его друзья и знакомые потеряли счет женам Рувимчика. Этижены были совершенно одинаковые – маленькие, пухленькие, светленькие, скруглыми голубыми глазами и ямочками на щеках. Казалось абсолютно непонятным,зачем менять одну пухлую голубоглазую жену на другую такую же, но Рувимчикпроделывал это с неизменным упорством на протяжении двадцати лет. Наконец егодавний знакомый, сплетник и злопыхатель Митя Дрозд придумал логичное объяснениеэтой привычке жениться. По его теории у Миши был неизменный идеал женщины, и,встретив его в жизни, Рувимчик воспламенялся, устремлялся к этому идеалу,потом, как честный человек, женился… А затем начиналась постепеннаятрансформация: став женой, очередная голубоглазая куколка все больше и большеотходила от идеала. Домашнее хозяйство, пеленки, бессонные ночи накладывали нанее свой отпечаток, она понемногу утрачивала нежную припухлость губ, фарфоровуюбелизну кожи… Она еще не успевала состариться, но Рувимчик не хотел и не могэтого дожидаться – он уже находил новое воплощение идеала, и все начиналосьсначала, причем все его жены одаривали его детьми.

В его пользу говорило то, что всех своих детей он любил истарался помогать всем своим брошенным женам. Конечно, на это не хватило быникаких заработков, и Михаил Рувимчик непрерывно рыскал по городу в поискаххалтуры.

Поэтому-то Андрон Аскольдович Аристархов и вспомнил о нем:Рувимчик – прекрасный копиист, не отказывается ни от какой работы и держит языкза зубами.

Найти его было проще простого: Аристархов взглянул возледеканата на расписание занятий и зашел в мастерскую за пять минут до перерыва.

Рувимчик, как всегда, куда-то спешил, но, услышав о деньгах,мгновенно загорелся. Когда Аристархов вынул репродукцию, с которой нужно былосделать копию, в глазах Михаила Ильича появилась тоска: во-первых, делать копиюс репродукции, а не с оригинала – тяжелая задача, во-вторых, все слышали окраже картины из Эрмитажа и то, что копировать нужно было именно эту работуЖибера, наводило на смутные подозрения. Но когда Андрон Аскольдович назвалцену, которую готов был заплатить, Рувимчик пересчитал ее в памперсы, детскоепитание и одежду для детей подросткового возраста и, отбросив всякие сомнения,взял репродукцию. Деньги ему, как всегда, были остро необходимы.

– Когда сможешь закончить заказ? – спросилАристархов.

– Неделя нужна, с сомнением в голосе ответил МихаилИльич, понимая, что ставит перед собой очень жесткий срок.

– Какая неделя? – чуть не завопилАристархов. – Остальные картины уже ушли, крайний срок – послезавтра! Миша,ты меня без ножа режешь! А если я удвою гонорар?

В глазах Рувимчика вспыхнуло революционное безумие, какое,должно быть, вело Павла Корчагина на строительство узкоколейки, и он кивнул:

К послезавтрему сделаю. День, две ночи, еще сегодняшнийвечер – должен успеть. – И он кинулся в свою мастерскую, отбросив всеостальные дела.