Проект "Мегаполис" - Александр Трапезников

К пяти часам Сергей приоделся и отправился на Преображенскую площадь к своей бывшей супруге на встречу с бывшим же тестем Василием Федоровичем. Тот уже играл с любимой внучкой на ковре в большой комнате. Сергею было интересно понаблюдать, как один из прежних столпов КГБ, а ныне начальник секретной службы могущественного Рос-Линкольнбанка передвигает игрушечный паровозик по железной дороге, пыхтит, гудит и подражает стуку колес.

— А зайцев возите? Возьмите меня с собой, — попросил Сергей.

— Всех берем, — согласился Василий Федорович, а Танечка радостно добавила, хлопая дедушку по плеши:

— Даже лысых!

— Хочешь укусить чего? — спросила Катюша, также наблюдавшая за веселой возней.

Вообще это была умилительно семейная картина: дед, внучка и счастливые родители, — если бы не незримо маячившая в квартире тень деликатно удалившегося Федоси, чье материальное присутствие выдавали сушившиеся на батарее носки.

— Нет, я на диете, — отозвался Сергей, у которого слегка защемило сердце. — Но кофе выпью.

— Тогда пошли на кухню, не будем им мешать.

Сергей отправился следом за ней, а в дверях заметил:

— Этот поезд — в никуда. Машинист-то по кругу возит, хитрюга. Наверное, коммуняка проклятый.

— Точно, — подтвердил невозмутимый Василий Федорович, привыкший к подобным шпилькам. — Красно-коричневый агент КГБ.

— А кто это такой — кагебе-е-е? — вскинула головку Танечка.

— Это тот, на которого все шишки еловые валятся, — пояснил Сергей. — Потому что больше валить не на кого. Вон дедушка тебе объяснит получше.

Он сидел на кухне, прихлебывая кофе со сгущенным молоком, и смотрел на пепельнокудрую Катеньку, которая переживала в свои тридцать лет какой-то необычный расцвет. Она сильно изменилась: та юная, смешливая, тонконогая первокурсница давно исчезла, схоронившись где-то в заветных уголках его сердца, ушла прогуляться и не вернулась молодая, неопытная, капризная жена, а сейчас он видел перед собой налившуюся спелым соком, матерую красавицу львицу, чье место на каком-нибудь светском рауте в окружении зрелых поклонников.

— Что смотришь? Нравлюсь? — спросила Катя.

— Нравишься, — сознался Сергей. — Как подумаю, что такую божественную Афродиту держал в объятиях, — в дрожь бросает.

— Ну, языком трепать ты мастер.

— Подожди, я не кончил. А как вспомню, какая ты была стерва, — бросает в еще большую дрожь.

— Дурачок, — миролюбиво ответила Катя. — Хочешь вина?

— Наливай.

Вскоре на кухню пришел и Василий Федорович, покосился на початую бутылку.

— Через десять лет все население России сопьется, — авторитетно заявил он. — Прогноз достоверен, был просчитан нами еще в аналитическом центре, когда начиналась вся эта катавасия. Недаром цена водки приблизилась к десяти копейкам, если считать по-старому. Эх, балбесы, что же вы делаете с нашей страной-матушкой?

— Василий Федорович, ежели вы такой крутой патриот, что же не пристрелили кого-нибудь из верхушки? Возможности у вас, думаю, были, — заметил Сергей.

— Во-первых, пристрелить — не проблема. Хоть теперь. Но исторический процесс все равно не остановишь. А во-вторых, я не крутой патриот, а тайный. Ладно, о чем ты хотел со мной поговорить?

— О кредите. Могу я в вашем банке получить кредит тысяч этак в сорок — пятьдесят долларов?

— Нет, конечно. Кто ты такой, Сережа?

— Ну вы же там, можно сказать, второй человек. Под ваше поручительство.