Сказано - сделано - Марина Серова

Я ехала в машине и, как ненормальная, то кивала сама себе, соглашаясь с пришедшей в голову удачной мыслью, то отрицательно качала головой, если какая-то очередная идея при ближайшем рассмотрении меня не устраивала и оказывалась бредовой. Вот и на этот раз я подумала, что простота тут кажущаяся. По сути, если конкуренты Гольстера — нормальные люди, а не психоаналитики, увлеченные копанием в человеческих душах, то их задача сводилась бы к устранению главы конкурирующей фирмы, то есть к убийству Гольстера. Так зачем же им понадобилось грохнуть его не успевшую повзрослеть дочь? К чему это убийство? Ведь оно не решает главной проблемы.

Неожиданно подрезавший мою «девятку» красный джип заставил вспомнить весь набор известной мне нецензурной лексики. Конечно, по правилам дорожного движения в случившейся аварии виновата я, потому что не соблюдала нужной дистанции, но, по большому счету, я здесь ни при чем. Удар оказался несильным, я даже не достала носом до лобового стекла. Затормозить я все же успела, хотя дорога была очень скользкой.

«Ну все, попала ты, Танечка, на кругленькую сумму. Не одно дело придется раскрыть, чтобы расплатиться с этим толстосумом», — с тоской думала я, наблюдая за тем, как открывается дверца впереди стоящей машины.

Из джипа выбежал хилый мужичонка в клетчатой кепке и вместо того, чтобы начать орать во всю глотку, как я ожидала, очень сочувственно заглянул мне в глаза. Между прочим, его бронетранспортеру хоть бы что, а вот моя ранимая «девяточка» оказалась слегка покалеченной. Ей, конечно, не в первый раз такие чудеса на виражах, но все-таки неприятно.

— Девушка, да вы не волнуйтесь, — успокаивал меня водитель джипа, — сейчас заедем в автоцентр и все вам починим. Я просто засмотрелся, не справился с управлением.

— Вы так говорите, как будто космическим кораблем управляли, — съехидничала я, но про себя думала, что мне очень сильно повезло. Чего-чего, а такой галантности от хозяина крутой машинки я никак не ожидала. И продолжила я уже совсем спокойным тоном: — Собственно, я и не волнуюсь. Правда, времени у меня в обрез… Но ездите вы отменно плохо. За сколько права-то покупали?

Водитель джипа, которому на вид было не больше тридцати лет, улыбнулся, радуясь тому, что я оказалась такой сговорчивой, поправил кепку и сказал:

— Ну что? Поехали, здесь недалеко есть очень хорошая мастерская.

«Недалеко» оказалось не так уж и близко. Мы проехали несколько кварталов, свернули в глухой переулок и подъехали к двухэтажному дому, перед которым находился огромный гараж. Нам навстречу вышел молодой парень. Его руки были испачканы машинным маслом, а спецодежда свидетельствовала, что он работает в этом гараже.

— Чем можем помочь?

— Да вот, фара разбилась и бампер хотелось бы заменить.

— А, это запросто. Но придется подождать.

Худенький и невероятно добрый владелец джипа снова улыбнулся и предложил:

— Мы с юной леди посидим в кафе, поговорим, а там и машина будет готова.

Вообще-то я редко подчиняюсь мужчинам, обычно я сама даю ценные указания для дальнейших действий, но сейчас мне не хотелось спорить. Машина мне нужна так же, как воздух. Ради нее я даже готова посидеть в кафе с незнакомым мужчиной, даже несмотря на его непритязательный вид.

Мужчинка в кепке назвался Сергеем, затем галантно довел меня до обшарпанного кафе, раскинувшего свой выцветший за лето шатер около автомастерской. Мы уселись за столик, и я закурила. Не было никакого желания слушать Сергея. Зато он явно пребывал в прекрасном расположении духа, оставаясь довольным моими незаурядными внешними данными, и делал все для того, чтобы мне угодить. Он что-то долго говорил официанту, но из всего заказанного на стол нам подали только полузасохшее пирожное и молочный коктейль подозрительного цвета. Узнаю свой родной город!

— Как странно мы с вами встретились. Это судьба, наверное…

Сергей ронял подобные изысканные фразы, не сводя с меня взгляд своих невыразительных серых глаз. И они совершенно не сочетались с его непритязательным внешним видом. Я слушала его речь, и мне казалось, что он перенесся в наш век совсем из другого времени. Как будто только сейчас снял с себя строгий фрак, спрятал за углом трость и отпустил лихого извозчика.

Мы с Сергеем сидели за самым крайним столиком. На улице было не холодно, но он предложил зайти внутрь.

— Танюша, ноябрь все-таки, давайте лучше посидим в помещении. Там теплее, а ведь неизвестно, как долго придется дожидаться окончания ремонта. Не ровен час, вы замерзнете…

Я не стала противиться, тем более моя машина наверняка еще была не готова. Но как только мы вошли в кафе, я сразу же напряглась до такой степени, что даже Сергей заметил произошедшую во мне перемену.

— Что такое? Вам здесь не нравится?

— Нет, что вы, здесь очень мило, — сказала я, но подумала совсем другое.

Это было жалкое, убогое кафе в захолустном квартале. Что здесь могло понравиться? Но в тот момент я обратила внимание только на двоих посетителей этого непрезентабельного заведения, тихо беседующих за дальним столиком. Обоих — и мужчину, и женщину — я видела в профиль и, несмотря на это, все равно сразу их узнала. Хотя не сразу поверила собственным глазам. Но игрой воображения, вдруг, после аварии, разбушевавшегося в тусклом освещении задрипанного кафешки, мое «видение» тоже не могло быть. Значит, я правда наблюдала не кого-нибудь, а… Веру Сомову с Виктором Заревичем.

Сейчас для меня главным было приземлиться за столик так, чтобы эта парочка не увидела моего лица. Я быстро прикинула, могут ли они узнать меня по одежде. Нет, не могут, потому что сегодня я одета совсем в другой костюм.

Для того чтобы Сергей перестал задавать дурацкие вопросы, пришлось скорчить беззаботную рожицу и, щебеча какой-то вздор, побыстрее усесться за столик. Я выбрала очень удобную позицию, сев спиной к Вере и Заревичу, но так, чтобы до меня могли долетать хотя бы обрывки их разговора. А так как разговор этот спокойным назвать было нельзя, то мне удалось подслушать довольно много любопытной для себя и Сомова информации.

Так мы и сидели. Сергей безостановочно рассказывал про свой сложный бизнес, не забывая называть крупные суммы, которые он получает от прибыльных сделок. Я, в свою очередь, делала вид, что мне это все ужасно интересно, но на самом деле мои уши воспринимали только два голоса, доносящиеся от соседнего столика.

Вера и Заревич явно ссорились. Я была почти уверена в том, что Сомова даже плакала. Во всяком случае, она постоянно шмыгала носом и шуршала плащом — наверное, доставала из кармана носовой платок. Чем ее мог так расстроить очаровательный красавец Виктор Петрович? Неужели Вере угрожают только потому, что она — жена Сомова, которого все считают убийцей Инны Гольстер?

В кафе играла тихая музыка, поэтому разговор Веры и Заревича был слышен только тогда, когда оба начинали нервничать и, не стесняясь окружающих, повышали голос. Видимо, они были уверены в том, что в этом захолустье их не услышат те, кто может быть для них опасен.