Как стать плохим - Дэвид Боукер

— Так откуда он знает?

— Иисус все видит.

— Что-то не складывается мозаика. На что ростовщику сдался твой бывший парень?

— Понятия не имею. Меня осенило:

— Мне приходят письма. Какой-то аноним поливает меня дерьмом. Может, это он пишет?

Каро покачала головой.

— Ребята вроде Иисуса не утруждают себя писаниной. Если бы он хотел кому-то навредить, привязал бы бедолагу к машине и гонял, пока у жертвы голова не отлетит.

Я отпил из бокала, тщетно пытаясь сдержать рвущийся вопрос:

— Вы с Иисусом… Вы…

— Нет!

Я вздохнул с облегчением — как плохой актер.

— Должен признаться, Каро, для умненькой девочки ты вела себя довольно глупо.

— Знаю. Но я все думала: «Я единственный ребенок в семье. В один прекрасный день я унаследую дом, сбережения и расплачусь с Иисусом». — Ее глаза наполнились слезами. — Марк, ты даже представить себе не можешь, как мне страшно…

Особо напуганной она не выглядела. Выпившей — это да.

— Что там Иисус болтал о процентах? Каро поколебалась.

— Откуда я знаю? — Она дернула плечами. — Он просто псих. Открывает рот — вот и льется дерьмо.

— Он сказал, что не получил проценты за эту неделю. Каким образом ты платила проценты? У тебя же нет денег.

— Я ему подбрасывала сотню-другую… — Каро прижалась лицом к моему плечу. — Так, чтобы над душой не стоял.

Вечером я пошел на занятие по единоборствам. Что бы меня ни ожидало, следовало подготовиться. Ленни снова принялся настаивать, чтобы я со всей силы ударил его в живот.

— Гудини разве не от этого умер? — спросил я.

— А мне почем знать?

В этом весь Ленни. Мастер мирового уровня по карате, однако на Японию, дзен и монахов из Шаолиня ему плевать. Его интересы ограничиваются выпивкой, тушением пожаров и мордобоем.

Будучи пожарником, он спасал людей и входил в горящие здания, но когда его просили рассказать какой-нибудь забавный случай из практики, неизменно вспоминал, как вынес из горящего дома голую девушку. «Таких сисек я в жизни не видел», — любил он повторять.

Я послушно ударил его в живот со всей силы. Ленни зло вскрикнул.

— Извини. — Откуда только силы взялись?

— Я кричу не потому, что мне больно. Дурак. Я использовал… как это там называется? Чи. Энергию. Если крикнуть, блокируя удар, противник причинит тебе меньше вреда. Я как бы собираю всю силу в одной точке. — Он хлопнул рукой по солнечному сплетении. — Давай бей.

Я врезал ему в живот еще несколько раз. Каждый раз Ленни издавал громкий крик. Потом пришла его очередь бить.

— Но у тебя черный пояс, третий дан, — протестовал я.

— И что?

— Ты можешь меня покалечить.

— Не бойся, я придержу руку.

Я собрался, и как только его кулак полетел ко мне, я призвал всю свою чи и закричал. Через мгновение я понял, что лежу на спине.

— Черт! — Внутренности отзывались болью. — Ничего, — похвалил меня Ленни. — Молодцом держался.

Он заставил меня встать и снова ударил. После третьего раза мне стало совсем плохо. Когда пришла моя очередь бить Ленни, я собрал всю силу и с громким криком ударил. На этот раз удар вобрал всю мою боль, все разочарование. Ленни покачнулся.

— Вот что я тебе скажу, сынок, — улыбнулся он, — ты чертовски постарался. Бей так, как сегодня, и проблем не будет.

В душе Ленни сделал мне коммерческое предложение.

— Послушай, я тут подумал… — начал он. — Помнишь, мы про твой удар ногой говорили? Что я там сказал насчет улучшения?

— Насколько я помню, ты обозвал меня безнадежным болваном.

— Правда? Ну так у меня есть кое-что полезное. Растягивающий набор для ног.

— Растягивающий набор?

— Да. Уступлю за сорок фунтов.

Мы прошли в белый фургон, и Ленни извлек на свет божий два длинных прута регулируемой длины. Прутья соединяло некое подобие ручки. Предполагалось, что устройство надо приставить к лодыжкам и надавить — прутья разведут ноги.

— И что, помогает? — усомнился я.

— Еще как! — заверил Ленни. — Откуда, думаешь, у меня такая растяжка?

Дебильное устройство энтузиазма не вызывало, но мне хотелось завести более тесные отношения стренером.

— Ладно, — сказал я, — согласен. Только подбрось меня до дома. Тяжелая штука.

— По рукам, — кивнул Ленни.

Он повез меня домой, избавив тем самым от утомительного путешествия на автобусе. По пути я попросил Ленни рассказать мне пару анекдотов про пожарников. Он ни одного не зная.

— Хотя есть у нас одна пословица. Некоторые горящие дома такие грязные, что приходится вытирать ноги перед тем, как выйти.

Я выдавил натянутый смешок. Ленни спросил, чем я на жизнь зарабатываю. Я ответил.

— Плохо дела идут? — поинтересовался он.

— С чего ты взял?

— Ты волнуешься. Я вижу. На лбу морщины появились. — Ленни улыбнулся каким-то своим мыслям. — Ты должен идти путем воина. А не путем тревоги.

Пока я ходил домой за деньгами, Ленни рассматривал мои книги. Со внезапным проблеском надежды я предложил Ленни поменять приспособление на книгу, если что-нибудь придется ему по душе.

— Книга за сорок фунтов? Что за чушь.

Пока я ходил в туалет, в дверь постучали. Я подумал, что это Каро, а может, кто-то пришел жаловаться, что Ленни припарковался на тротуаре. Окно в ванной было открыто, и я выглянул на улицу. Ленни открыл дверь, раздались крики и звуки борьбы. Я перегнулся через раму, чтобы лучше видеть, и заметил, как за поворотом мелькнули тени.

Я натянул штаны и побежал вниз выяснять, что случилось. Ленни стоял на пороге и смотрел на мостовую. В водостоке валялся какой-то здоровяк. В руках он сжимал бейсбольную биту — не больно она ему помогла. Его лицо походило на раздавленный клубничный пирог.

— Что стряслось? — выпалил я.

— Я открыл дверь, а этот идиот попытался мне врезать, — удивленно пояснил Ленни. — Их было двое. Второй сбежал.

Здоровяк закашлялся, у него на губах выступили кровавые пузыри.

— Черт! — Я был удивлен ничуть не меньше. — А ты?

— Поставил блок, потом дал ему локтем по морде, — объяснил тренер. — Локоть — одна из самых смертоносных частей тела.

— А зачем ты втирал нам, что лучше всего убежать?

— Не успел, — устало ответил Ленни. — По-моему, они приняли меня за тебя. Может так быть?

Я оглядел Ленни с ног до головы. Надо признать, мы одного роста, пострижены примерно одинаково, да и уши у нас обоих торчат в стороны. Я бы сказал, что я выгляжу помужественнее, хотя не факт.