Несказанное - Мари Юнгстедт

В комнате для допроса стояли только стол и четыре стула — вот и вся мебель. Новенький, как и всё остальное, ещё ни разу не использованный магнитофон.

Сейчас Бенгт Юнсон выглядел куда менее расслабленно, чем накануне вечером. В тюремной робе, он, сгорбившись на стуле, с ужасом смотрел на сидящих напротив Карин и Кнутаса. Жидкие тёмные волосы собраны в хвост, уголки рта опущены.

Покончив со всеми предварительными формальностями, Кнутас откинулся на спинку стула и стал разглядывать мужчину, который подозревался в убийстве Хенри Дальстрёма. Каждый допрос имел огромное значение для следствия. Сейчас было крайне важно вызвать доверие у подозреваемого. Поэтому Кнутас решил зайти мягко и спросил:

— Как вы? Хотите чего-нибудь попить?

— Да, чёрт побери. Бутылка пивка не помешала бы.

— Ну, тут мы, к сожалению, ничем помочь не можем, — улыбнулся Кнутас. — Лимонад или кофе?

— Тогда колу.

Кнутас позвонил по телефону и попросил принести бутылку колы.

— А курить можно?

— Конечно.

— Спасибо.

Дрожащими руками Юнсон достал из мятой пачки «Джон Сильвер» сигарету и закурил.

— Расскажите, пожалуйста, когда вы в последний раз видели Хенри.

— На следующий день после того, как он выиграл на ипподроме. Точнее, следующим вечером. Я был в центре с приятелем, и Вспышка пришёл туда. Я к тому времени был уже хорош и не очень-то помню, о чём шла речь.

Открылась дверь, и в комнату вошёл полицейский с бутылкой колы.

— Что вы делали?

— Немного поболтали.

— А с кем вы были?

— С приятелем. Его зовут Эрьян Брустрём.

— Что произошло потом?

— Вспышка пробыл с нами недолго.

— Он ушёл оттуда пешком, так?

— Пошёл на автобусную остановку.

— И после этого вы больше не виделись?

— Не-а.

— Значит, вы виделись в последний раз в понедельник, двенадцатого ноября, на следующий день после скачек.

— Верно.

— В какое время?

— Точно не скажу, но уже стемнело и магазины закрылись. На улице народу почти не было, значит, довольно поздно.

— Насколько поздно? Часов десять-одиннадцать?

— Не-не, что вы! Не настолько поздно. Часов семь-восемь.

— И с этого вечера вы Хенри больше не видели?

— Нет, ну, то есть пока его не нашли в фотолаборатории.

— Консьерж сказал, что вы позвонили к нему в квартиру. Это правда?

— Да.

— Зачем вы искали Хенри?

— Я не видел его несколько дней. Когда приятель просто берёт и исчезает, начинаешь волноваться, правда ведь?

— Почему вы скрылись, когда обнаружили тело?

Юнсон помолчал, а затем ответил:

— Ну, дело в том, что… я сглупил, прилично сглупил.

— О’кей, — подбодрил его Кнутас. — Что вы сделали?

— В то воскресенье мы ходили на ипподром всей компанией — закрытие сезона, праздник и всё такое. Я, Вспышка, Кьелле и две бабы, Гунсан и Моника. Сначала мы все зашли к Вспышке пообедать, а потом, когда оказалось, что Хенри сорвал джекпот, он решил это дело отметить, ну и мы, понятно, не возражали, поэтому пошли к нему. Устроили у него, ну, типа вечеринку.

Он снова умолк. Кнутас ощутил, что допрос меняет русло. Вот теперь-то и начиналось самое интересное.

— Ну вот. Вспышке выдали деньги на руки, все восемьдесят штук тысячными купюрами. Он показал мне, где спрятал их, в пакете с мешками для пылесоса, в кладовке. Потом, когда все ушли в гостиную, я не выдержал. Решил, что он не заметит пропажи пары-тройки тысяч. У меня с баблом как раз была полная засада, а у Вспышки вроде деньги и без того водились в последнее время, поэтому я подумал, что… ну, в общем, вот. — Он опять замолчал и умоляюще посмотрел на полицейских. — Но я его не убивал, чёрт возьми, не убивал. Я на такое не способен. А вот денежки я прибрал.

— Сколько вы взяли?

— Двадцать штук вроде, — тихо ответил Юнсон.

— В коттедже обнаружено десять. Где остальное?

— Разошлись, ну, сами понимаете. Я прилично потратился на выпивку, Вспышка ж умер, такое несчастье.

— Но почему вы сбежали из фотолаборатории? — повторил свой вопрос Кнутас.

— Испугался. Подумал, вы решите, что это я пристукнул Вспышку, потому что стырил у него бабки.

— Что вы делали вечером двенадцатого ноября?

— А что это был за день?

— Прошлый понедельник, когда вы встретили Хенри на автовокзале.

— Я ж сказал: мы там сидели часов до восьми-девяти. Потом пошли к Эрьяну домой. Бухали, пока я не вырубился у него на диване.

— Во сколько вы заснули?

— Не знаю.

— Где он живёт?

— Стюрмансгатан, четырнадцать.

— О’кей. Тогда он сможет подтвердить ваши показания.

— Да, хотя мы оба в стельку напились.

В этот момент в дверь постучали. Пришли результаты экспертизы из центра дактилоскопии. Полицейские объявили небольшой перерыв и вышли из комнаты. Юнсону понадобилось в туалет.

На купюрах действительно имелись отпечатки пальцев Дальстрёма. Но если верить показаниям Юнсона, то это уже и не важно. На купюрах были и другие отпечатки, но они не опознавались базой данных.

— Что будем делать? — спросила Карин, пока они покупали кофе в автомате.

— Не знаю. Ты ему веришь?

— Вообще-то, да, — ответила она и посмотрела на Кнутаса. — Я считаю, что его показания вполне достоверны.

— Я тоже. Если бы кто-нибудь подтвердил его показания, мы бы могли его выпустить хоть сейчас. На кражу денег, думаю, мы пока что можем просто закрыть глаза.

— Этот его дружок, Эрьян, всплывает то тут, то там. Надо бы с ним поговорить, — предложила Карин.

— Поговорю с Биргером, стоит ли дальше содержать Бенгта Юнсона под стражей. Думаю, на сегодня достаточно. Пойдём пообедаем?

Зимой в Висбю не так много мест, где можно пообедать. Большинство ресторанов открывается только вечером, поэтому, как правило, они всегда ходили в одно и то же место, если не хотели обедать в унылой столовой Управления полиции. Выходило, конечно, дороже, но еда того стоила. Ресторан «Монастырь» был выдержан в стиле классического постоялого двора, местная кухня славилась недаром. Владельцем ресторана был Лейф Альмлёв, один из лучших друзей Кнутаса. В зале был слышен звон посуды, сновали туда-сюда официантки. Все столики оказались заняты.