Месть кованых фламинго - Донна Эндрюс

Вдохновленная мыслью о том, как мы выставим Бенсона, я потащила Майкла по тропинке, ведущей к «Мурхаузу», белому фермерскому домику, где в 1781 году англичане и американцы подписали документ о капитуляции английских войск и тем самым положили конец осаде Йорктауна и фактически Войне за независимость. Миссис Уотерстон хотела устроить праздник прямо в доме, но не смогла получить разрешения у Дирекции национальных парков. Пришлось довольствоваться садом.

Когда мы приблизились, я заметила, что дом освещен изнутри — будто бы светом канделябров, хотя, зная, как суровы правила противопожарной безопасности в исторических зданиях, я сомневалась, что нам позволили использовать настоящие свечи.

Расцвечивая лужайку озерцами света и островками темноты, с деревьев свисали гроздья фонариков. Электрических, конечно, что, несомненно, раздражало миссис Уотерстон, хотя внутри у них стояли специальные лампочки, создававшие неплохую иллюзию мерцающего света свечей. Струнный квартет негромко наигрывал старинную мелодию, издалека доносились голоса гостей.

На освещенном участке сада промелькнул силуэт миссис Уотерстон. Либо я забыла, как внушительно выглядит ее наряд, либо она сменила парик на еще более высокий. Я почувствовала себя чуть ли не голой в своем скромном домотканом платье.

— Не беспокойся, — перехватив мой взгляд, сказал Майкл. — Миссис Транш приготовила для тебя платье.

Я вздохнула. Миссис Транш была компаньонкой миссис Уотерстон, но я, как и все в городе, считала, что последняя ее беспощадно эксплуатирует. Однажды в День поминовения,[14]насмотревшись фильмов про забастовки и выпив парочку-другую бокалов «Мерло», я воспылала священной ненавистью к подневольному положению миссис Транш и остальных работниц магазина — преимущественно эмигранток из Азии. Я рвалась в Йорктаун, чтобы поднять восстание среди угнетенных швей. Я так и видела, как все поют «Мы преодолеем» на вьетнамском, размахивая искусно вышитыми флагами.

Майкл испортил мне веселье, рассказав, как обстоят дела в реальности. Его мать и миссис Транш владеют магазином в равных долях. Миссис Транш нанимает персонал, ведет учет, платит по счетам, заказывает ткань и другие материалы, следит за порядком, в общем — ведет магазин.

— Что же тогда делает твоя мама? — спросила я.

— Она вложила первоначальный капитал, занимается продажами и маркетингом, — ответил Майкл. — И покупателями. Миссис Транш это ненавидит.

Все верно, но если вы спросите меня, я скажу, что миссис Транш делает львиную долю работы, а прибыль делится пятьдесят на пятьдесят. Возможно, дело в упорном нежелании миссис Транш говорить с миссис Уотерстон по-английски.

Я точно знаю, что миссис Транш может говорить по-английски достаточно бегло, хоть и не без ошибок, и уж тем более прекрасно все понимает. Правда, однажды я услышала от нее: «Je ne comprends pas»[15]— когда попыталась воспротивиться какому-то ее распоряжению.

Однако с миссис Уотерстон она упрямо говорит только на французском, и это при том, что французский миссис Уотерстон звучит еще кошмарнее, чем мой.

— Знаешь, она приготовила тебе прекрасный наряд, — прервал мои размышления Майкл.

— О Боже, я так вспотела, что мне впору нырять в ванну, а не натягивать новое платье.

— Ты разобьешь ей сердце, — возразил Майкл. — И мне. Я помогал придумывать фасон.

— Надеюсь, вы не нашили на него фижмы? — обеспокоенно осведомилась я. — Ни за что в жизни не надену платье с фижмами!

— Мне бы в голову не пришло уродовать твою фигуру какими-то фижмами! — возмутился Майкл. — Смехотворнее моды не найти!

— Аминь. Только не ляпни что-нибудь этакое при своей матери.

— Конечно. Правда, увидев, как мама представляет себе моду времен колонизации, я решил, что в следующий раз нам стоило бы оставить в покое Войну за независимость и разыграть войну 1812 года. Я питаю слабость к стилю ампир — к глубоким вырезам, полупрозрачным облегающим платьям…

— И таким ты хотел бы видеть покрой моего бального наряда? Пожалуй, интереснее, чем фижмы.

— Хотел бы. А вот и миссис Транш.

При виде нас суровые черты миссис Транш разошлись в некоем подобии улыбки. Она стояла возле вешалок с костюмами, рядом с двумя «леди», как гордо именовались швеи магазина. Мы сумели убедить миссис Уотерстон, что нельзя заставить всех посетителей ярмарки нарядиться в костюмы — мы просто распугаем народ, но для особенных событий, на которые приглашались только избранные — вроде этой вечеринки для ремесленников, — костюмы были обязательны. На всякий случай — вдруг кто-нибудь явится в современной одежде — миссис Транш имела большой выбор колониальных нарядов, сдающихся напрокат. Для женщин — платья всех размеров, выполненные в скромных цветах Уильямсберга, для мужчин — невероятное количество рубашек, бриджей и мундиров. Миссис Транш и «леди» хлопотали в магазине, обряжая гостей и принимая вполне умеренную плату за прокат.

В настоящий момент миссис Транш была занята по горло. Явились двое мужчин, одетых в столь яркие гавайские рубашки, что при виде их даже мой папочка сморщил бы нос, и обрезанные джинсы, такие потрепанные, что дырок было больше, чем ткани. В обладателях этих пестрых анахронизмов я узнала своих приятелей-ремесленников — мыловара и кожевенника — и помахала бы им, если бы не была уверена, что меня все равно не заметят. Оба тщетно стремились проскользнуть к бару. «Леди» миссис Транш обыкновенно имели дело либо с бьющимися в истерике невестами, либо с женихами, которые начинали подумывать о самоубийстве, как только кидали взгляд на свой свадебный костюм и впервые осознавали, какому изощренному издевательству подвергнут их те, кого они до сих пор наивно считали лучшими друзьями. После этого совладать с двумя строптивыми мужиками — детские игрушки.

Вешалки уже на две трети были заполнены конфискованными предметами современной одежды. В обыденной жизни мало кто из моих приятелей-ремесленников носит пестрые гавайские рубашки, фосфоресцирующие клетчатые шорты и другие не менее кричащие наряды. Хотя все мы — люди разные, но тяготеем в основном к джинсам и одежде из натуральных материалов. Поэтому я заподозрила, что налицо заговор, призванный взорвать историческую строгость вечеринки, однако героические усилия миссис Транш и «леди» его успешно пресекли.