Испанский гамбит - Стивен Хантер

– Боже, какая тошнотворная перспектива, – заметил граф. – Нет, моя дорогая, увидите, что вы не правы. Между русскими коммунистами, с одной стороны, и свободно мыслящими анархистами и социалистами с антисталинскими убеждениями – с другой, неизбежны трения. Которые приведут к взрыву.

– В таком случае, – встрял Флорри, – все должны следовать первому революционному правилу Флорри: когда сыплются бомбы, найди ямку поглубже.

Оба собеседника рассмеялись.

– Вы словно о войне говорите, мистер Флорри. Должно быть, начитались вашего Джулиана Рейнса. Он очень пессимистично пишет о Народном фронте. По его мнению…

– Я знаю, Сильвия. Читал все статьи Рейнса. Охотно признаю, что он отлично пишет.

– Что для меня вообще-то явилось сюрпризом. Я ненавижу его стихи. Ненавижу его поэму «Ахилл, глупец», где он описал своего несчастного отца, которого постигла такая ужасная смерть. Мой отец тоже погиб во время Первой мировой войны, и я совсем не нахожу, что «в конечном счете жизнь – лишь игра».

– Ну, Джулиан любит будить страсти. – Флорри смотрел на темную полоску далекого берега. – Сам-то он, конечно, на такое неспособен.

– О, так вы, оказывается, знакомы с ним, мистер Флорри?

Девушка даже вскрикнула от восторга, и глаза ее засветились радостью. Флорри посмотрел на ее оживившееся лицо, и в нем шевельнулась ненависть.

– Учились вместе. Были одно время даже довольно дружны.

– Он самый талантливый писатель своего поколения, – убежденно произнесла Сильвия. – Ах, если бы вы могли познакомить меня с ним. Мне так многому можно было б научиться у него.

– Э-э, вполне возможно. Хотя, кто знает, как все сложится. Думаю, смогу это сделать для вас. Впрочем, он, конечно, очень занят. Я тоже буду занят.

– О, понимаю. Я тоже. – Она рассмеялась. – Вообразите только, учиться у таких людей, как Роберт Флорри и Джулиан Рейнс! Что за необыкновенная удача! Сотрудники «Зрителя» и «Автографа». Ну и повезло же мне!

Флорри смотрел на нее. Какой изящный изгиб шеи! Он просто глаз не мог оторвать.

«Это мне необыкновенно повезло», – подумал он, провожая девушку глазами, когда она направилась к себе в каюту.

Он остался стоять у борта, испытывая неясное чувство беспокойства. Через несколько минут к нему присоединился граф Витте.

– Мистер Флорри, должен признаться, я вам завидую. Сильвия – очаровательная молодая женщина.

– Да, необычная девушка, согласен.

– Я завидую тем чувствам, которые вы в ней пробудили.

– Ну, дело обстоит не совсем так. Гораздо больше она интересуется приключениями. Очевидно, располагая некоторой суммой, решила отправиться путешествовать. Говорит, что мечтает стать писателем.

– Как бы там ни было, я считаю, что буйная Барселона – не совсем подходящее место для молодой красивой женщины. Возможно, наша общая знакомая принадлежит к тем людям, которых чувство опасности приятно возбуждает, но на вашем месте я бы поостерегся оставлять ее там.

– Благодарю за совет.

Старый граф откланялся и ушел в свою каюту. Флорри обернулся к морю. Оно стало совсем темным, только на западе, там, где исчезало в океане вечернее солнце, чуть трепетал на воде последний отблеск. Испанское побережье стало еще ближе. Пора собираться, надо идти к себе.

Но он не мог отвести глаз от берега. Сражающаяся Испания, тысяча девятьсот тридцать седьмой.

«Что за дьявол, – внезапно подумал он. – Куда меня несет?»

И решительно направился в каюту.

Флорри накинул на плечи твидовую куртку, пожалев на мгновение, что не захватил шарф. Под рукой в нелепой кобуре висел нелепый револьвер. Флорри закурил. Ночь была холодной и спокойной. Свет полной луны заливал море струящимся серебром. Перед Флорри маячила земля, будто выросшая с вечера. Он различал огни гавани. В их свете вырастал неясный силуэт холма слева по борту. Монжуик, кажется, так он называется. В Барселоне есть еще одна гора, Тибидабо, но она расположена к северу от города, сейчас ее было не различить.

Он облокотился на поручни, размышляя о том, какой будет их встреча с Джулианом.

«– Джулиан, старина!

– Роберт! Откуда ты взялся? Чертовски давно не видались.

– Читал твои статьи в „Автографе“. Отлично пишешь. Сам я тут от „Зрителя“.

– Ну? Как поживает противный Деннис Мейсон? Терпеть не могу этого типа.

– Был абсолютно хорош со мной, старый молодчага».

Нет, не пойдет. Между ними стоит так много.

«Джулиан, когда-то я так любил тебя, за что ты меня обидел? А теперь я здесь, чтобы выследить и выдать тебя. Как я смогу смотреть тебе в глаза?»

Он с трудом перевел дыхание и обрадовался тому, что сейчас один. Резким броском швырнул сигарету в море, недоумевая, как он справится с Джулианом. В Джулиане была какая-то странная сила, Флорри это всегда пугало.

Город в нескольких милях от него, залитый ярким лунным светом, казался одновременно и суровым, и мирным. Похоже на романтическое полотно глупого живописца.

– Мистер Флорри? Заглядываете в будущее?

Он оглянулся. Перед ним стояла Сильвия.

– Да. И вы застигли меня на самом интересном месте.

– Как вы считаете, мы скоро пришвартуемся?

– Наверное. Видите набережную? Мы должны миновать волнолом, потом наши арабские обезьяны выберут причал, и вот вы уже на берегу.

Лунный свет коснулся ее лица, и оно словно озарилось. Сильвия улыбнулась, обнажив хорошенькие маленькие зубки, похожие на сверкающие жемчужинки. Она когда-нибудь улыбалась ему так? Кажется, нет. Красота этого нежного, сияющего лица переполнила его восторгом.

– Я вижу, вы переоделись?

Она тоже. Во что-то пурпурное.

– Да. Готовлюсь к приключениям и тому подобной чепухе.

– Весьма своевременно, уверяю вас.

Ее рука спокойно лежала на поручне, светлый овал лица отчетливо выделялся в ярком свете. До Флорри донесся запах духов. Приятный, хоть немного мускусный и крепкий. Ему хотелось придвинуться и обнять ее, но он чувствовал, что неспособен даже просто поднять руку. Гортанный клекот донесся с мостика до его слуха – ссорились два матроса.

– Я очень рада, что застала вас одного, – продолжила девушка. – Вы были очень добры ко мне, и мне хотелось поблагодарить вас за это.

– Поверьте, мисс Лиллифорд, быть, как вы выразились, добрым к вам, чрезвычайно приятно.

– Не думаю. Я считаю вас одним из самых порядочных людей в мире. Я знаю, о чем говорю. Таких все меньше и меньше, вы, наверное, последний.

– Вы преувеличиваете степень моей порядочности, мисс Лиллифорд. Поскребите меня чуть-чуть, и увидите перед собой такого же скота, какой дремлет в каждом.