Самоубийство исключается - Сирил Хейр

Вторник, 22 августа

«Джэс. Элдерсон, частный сыщик» — извещала запачканная металлическая табличка на грязной коричневой двери. Стефан совсем запыхался, поднимаясь по крутой лестнице, и теперь отдыхал, стоя перед дверью и пытаясь себе представить этого Джэс. Элдерсона. Ни разу в жизни не видев частного сыщика, он тем не менее считал, что человек вряд ли преуспеет в таком занятии, если не имеет в своей внешности чего-то от ищейки. Узкое, как у хорька, лицо, чувствительный нос с подрагивающим кончиком, маленькие пронзительные глазки и общая манера поведения — коварная и пронырливая, — вот таким он представлял себе портрет частного детектива. Если он и не ожидал найти во внешности мистера Элдерсона все эти черты, собранные воедино, то по меньшей мере полагал увидеть какие-либо признаки, которые выдают его профессию. Он очень обиделся бы, если бы ему сказали — как на самом деле оно и было, — что его представление всего-навсего навеяно иллюстрациями к детективным комиксам в журналах для школьников, которые он с таким увлечением поглощал лет пятнадцать назад.

Реальность же, как и стоило ожидать, принесла полное разочарование. Мистер Элдерсон оказался крупным, грубовато-добродушным мужчиной с громким голосом и уверенными манерами. У него было приятное лицо с несколько расплывшимися чертами, и его общий внешний вид заставлял смутно предполагать в нем опустившегося полицейского. В этом не было ничего особо удивительного, так как всего несколько лет назад он действительно оставил службу в полиции; было ли его увольнение каким-то образом связано со слабым запахом виски, который почувствовался сразу, как только он заговорил, оставалось его тайной.

Он приветствовал Стефана тоном, в котором искусно смешались подобострастие и сердечность, и приступил, как он выразился, «к получению инструкций мистера Диккинсона». Однако Стефан с раздражением понял, что мистер Джелкс в общих чертах уже сообщил агенту, что от него требуется, и единственное указание, которое Стефан счел необходимым сделать, было направлено на ограничение размаха планов Элдерсона. В восторге, с которым этот человек приветствовал расследование случая возможного убийства, было что-то забавное и даже трогательное.

— Это что-то похожее, мистер Диккинсон, — несколько раз повторил он, с энтузиазмом потирая могучие руки. — Это просто что-то похожее!

Он не уточнял, на что это похоже, но было легко догадаться, что в данном случае его привлекало то, что ему предложили выполнить необычное для частного сыщика поручение.

— Если в персонале гостиницы есть что-то подозрительное, — с воодушевлением продолжал он, — могу вас заверить, что я именно тот человек, который способен это установить! Могу сказать вам, сэр, вы пришли туда, куда нужно! И когда дело доходит до проведения расследования, что ж, сэр, глядя на меня, вы можете мне не поверить, но я могу стать во всех отношениях невидимым — виртуально, нравственно, — не-ви-ди-мым! Да, сэр!

Несколько раз во время этого страстного монолога Стефан пытался вставить слово, но всегда безуспешно. Наконец ему удалось вмешаться:

— Я не совсем уверен, мистер Элдерсон, точно ли вы поняли мои пожелания.

— Ну разумеется! — возразил Элдерсон. — Мне будет позволено составить собственный план кампании? Поверьте мне, сэр, когда вы нанимаете специалиста, единственное, что нужно, — предоставить ему свободу! — С этим великим словом у него из уст вырвался густой аромат спиртного. — При условии, конечно, вашего одобрения вопроса расходов. А я всегда очень осторожен в вопросах расходов, в этом могу вас заверить.