Двойной удар - Джеймс Паттерсон

Я всерьез расстроился из-за этого дела; кроме того, страдал из-за отсутствия Бри. Меня беспокоило, что сейчас мне будет трудно сосредоточиться на работе, поэтому я решил записывать на магнитофон свои беседы с пациентами, чтобы, для подстраховки, потом прослушать их еще раз.

Энтони Демао, ветеран «Бури в пустыне», держал себя необычно, почему-то вдруг повел основательный рассказ о своем боевом опыте. За обедом я еще раз прослушал пленку, представляя себе в это время Энтони: грубовато-симпатичного, все еще в хорошей физической форме и довольно спокойного.

«— У нас там не имелось достаточной поддержки. Но командиру дивизии было на это наплевать. Поставил нам боевую задачу и больше его ничто не заботило.

— Долго ты пробыл там?

Молчание. Затем:

— Штурм начался в конце месяца, так что около двух недель».

Я все больше и больше убеждался, что с ним во время «Бури в пустыне» произошло нечто очень скверное, нечто способное оказаться ключом к его трудностям, то, что он пытается вытеснить из сознания. Мне нельзя было оказывать слишком сильный нажим на него, но, с другой стороны, он скоро мог бросить лечение, если сочтет, что прогресс у нас недостаточный.

«— Я навел кое-какие справки, — сказал я на пленке. — Ты служил в Двадцать четвертой пехотной дивизии, так?

— Откуда ты знаешь?

— Это часть истории. Ты был частью истории. Найти подобные сведения, Энтони, не особенно трудно. И когда вы двинулись к Басре, произошло что-то такое, о чем тебе не хочется говорить — мне… или кому бы то ни было?

— Может быть, и произошло. Может, событие, в которое я не хочу вдаваться. Но я никого не виню в случившемся».

Теперь он говорил быстро, отрывисто, словно хотел скорее покончить с этой темой.

«— Не винишь за что?

— За все беды, что там стряслись. Знаешь, я пошел в армию добровольно. Я хотел отправиться в Ирак».

Я ждал, но развития темы не последовало.

«— Это пока что все, — сказал Энтони. — Слишком много и слишком рано. В следующий раз, док, нужно будет вести разговор полегче. Прошу прощения».

Я выключил магнитофон, откинулся на спинку стула и стал думать. Я знал, что в последнее время дела у него шли плохо, даже при дотации на жилье. Еще месяц-другой без работы могли стать для него серьезной проблемой. Люди вроде Энтони Демао постоянно в убытке.

Я протер глаза и налил себе еще чашку кофе. Нужно было подумать о многом, возможно, о слишком многом. Должен был прийти еще один пациент, а потом, во второй половине дня, встреча в управлении полиции.

Важная.