Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

Питер Стоун невозмутимо наблюдал, как врач, доверенное лицо ЦРУ, наложил третий и последний шов на угол губы армейского офицера, который напряженно сидел на стуле.

– Переносицу придется еще подправить, – заметил врач. – У меня есть знакомый хирург, который отлично справится с этим за несколько часов, а потом я отправлю вас к дантисту на Семьдесят первой, он сделает остальное. Я позвоню вам попозже, когда все устрою.

– Сукин сын! – взревел капитан, насколько позволял ему застывший от укола новокаина рот. – Это был танк, черный гребаный танк! Он не мог работать на нее, это был просто чертов таксист! Почему, дьявол его побери, он сделал это?

– Возможно, вы настроили его на эту волну, – сказал человек в штатском, отходя и просматривая на ходу какие-то записи. – Такое случается.

– Что случается? – выкрикнул офицер.

– Прекратите, капитан. Швы разойдутся. – Доктор угрожающе поднял шприц.

– Ладно, ладно. – Офицер сбавил тон. – Но не объясните ли вы мне, что на вашем тайном языке означает слово “настройка”?

– Я говорю на нормальном английском. – Стоун повернулся к доктору: – Как вы знаете, я больше не работаю, поэтому счет лучше дайте мне лично.

– С меня хватит. Мы пообедаем вместе, когда вы будете в городе. Тот хирург и дантист – другое дело. Я бы расплатился с ними наличными. И снимите с него форму.

– Будет сделано.

– Почему? – Капитан замолчал, увидев, что человек в штатском сделал нетерпеливый жест рукой.

Доктор сложил свои инструменты в черный чемоданчик и направился к двери.

– Да, Стоун, – сказал он, оборачиваясь к бывшему агенту ЦРУ, – спасибо за албанца. Его жена тратит московские рубли как сумасшедшая – только успевай придумывать названия болезней.

– Ее болезнь – ее муж. Он снимает квартиру в Вашингтоне, но она об этом не знает, как и о его странных сексуальных наклонностях.

– Ну, я-то ей никогда не скажу.

Доктор ушел, и Стоун повернулся к капитану:

– Когда вы имеете дело с такими людьми, не говорите ничего лишнего и не задавайте вопросов. Они не хотят знать лишнего.

– Простите, но что значит, я “настроил” этого громилу?

– Неужели не понятно? За красивой женщиной гонится армейский офицер с двумя рядами орденских планок. Как вы думаете, сколько воспоминаний – самых черных воспоминаний – накопилось у этого негра о людях вашей породы?

– Моей породы? Я никогда не относил себя к какой бы то ни было породе, но, кажется, я понимаю, что вы хотите сказать…

Когда я добрался сюда, вы говорили по телефону, а потом было еще два звонка. Что-нибудь новое? Не насчет жены Конверса?

– Нет. – Стоун опять поглядел в свои записи. – Можно предположить, что она пытается разыскать кого-то из тех, кому доверял ее бывший муж. Для этого и вернулась.

– Он знает Вашингтон. Этим человеком может оказаться кто-нибудь из конгресса, из администрации или сената.

– Не думаю. Если бы он знал кого-нибудь и считал, что может рассказать ему все, не потеряв своей головы, он бы объявился еще несколько дней назад. Не забывайте – он осужден и приговорен. Можете вы представить себе такого человека в Вашингтоне, который не бросил бы его на растерзание? Он сейчас в положении прокаженного. Слишком уж много “авторитетных источников” подтвердило его вину, даже диагностировало его болезнь.

– И теперь он знает то, что нам было известно уже несколько месяцев назад. Трудно сказать, где засели сторонники “Аквитании” и не с ними ли ты разговариваешь.

– И не узнаешь, кого они успели купить, – добавил Стоун, – или, шантажируя, заставили служить себе. – Бывший агент ЦРУ присел напротив армейского офицера. – Но выяснилось еще несколько вещей. Более понятной стала их схема, всплыло несколько дополнительных имен. Если бы нам сейчас удалось вытянуть Конверса и объединить то, что стало известно ему, с тем, что знаем мы… Возможно, этого было бы достаточно.

– Что? – Капитан резко наклонился к нему.

– Успокойтесь. Я говорю только “возможно”. Я сейчас собираю кое-какие старые долги, и, если удастся свести все вместе, найдутся один-два человека, на которых можно положиться.

– Поэтому мы и обратились к вам, – тихо сказал офицер. – Вы знаете, что делать, а мы – нет… Итак, что вы имеете?

– Для начала: вы слышали когда-нибудь об актере Калебе Даулинге? На самом-то деле его зовут Кальвином, но это никому не важно, кроме компьютеров.

– Знаю такого. Он играет папашу в телесериале “Санта-Фе”. По секрету скажу, мы с женой иногда смотрим этот фильм. Так что же с этим актером?

Стоун взглянул на часы.

– Через несколько минут он будет здесь.

– Серьезно? Я в восторге.

– Возможно, вы будете еще в большем восторге, когда мы потолкуем с ним.

– Господи, да просветите же меня!

– Это одно из тех странных совпадений, которые ничем не объяснишь, но время от времени они случаются… На съемках картины в Бонне Даулинг свел дружбу с Перегрином – ну, американская знаменитость et cetera[184]. А в самолете он познакомился с Конверсом и заказал ему номер в гостинице – тогда с этим было туго. Для нас важно то, что именно Даулинг попытался связать Конверса с Перегрином, но ничего не получилось, потому что в дело вмешался Фитцпатрик.

– Ну и…

– После убийства Перегрина Даулинг несколько раз пытался добиться приема у исполняющего обязанности посла, но каждый раз его отшивали. Тогда он послал записку секретарше Перегрина, они встретились, и он обрушил на ее голову все, что знал. Они с Перегрином договорились, сказал он, что если Конверс позвонит в посольство и встреча состоится, то Даулинг будет на ней присутствовать. Он уверен, что Перегрин сдержал бы свое слово. Во-вторых, Перегрин и сам заметил, он признался в этом Даулингу, что в посольстве происходит что-то неладное. Один довольно странный инцидент Даулинг наблюдал и сам. В разговоре с секретаршей он отметил также несколько вещей, которые трудно объяснить, – начиная с “безумства” Конверса, человека, по его мнению, ясного и твердого ума, и кончая тем непонятным фактом, что с него, человека, который видел посла одним из последних, так и не были сняты показания. И наконец, он заявил, что совершенно убежден: Конверс не имеет ни малейшего отношения к убийству Перегрина. Секретарша чуть не брякнулась в обморок, но все же позвонила начальнику боннского филиала ЦРУ… Два дня спустя то же сделал и я, сославшись на секретное поручение госдепартамента.