Темный огонь - К. Дж. Сэнсом

Прибыв в город ранним утром, я, к великому своему облегчению, убедился, что дома все в порядке. Джоан совсем извелась за время моего длительного отсутствия, которому предшествовало несколько тревожных недель. Оказавшись в одиночестве, бедная женщина воображала себе всякие ужасы. Я заверил ее, что отныне жизнь моя войдет в мирное и спокойное русло.

Минувшим вечером, остановившись на ночлег в Беркхемстеде, я услыхал за ужином в харчевне, что Кромвель казнен. Человек, который привез эту весть из Лондона, сообщил, что палач скверно справился со своей работой и вынужден был нанести несколько ударов, прежде чем голова осужденного отделилась от тела. «Нет такой шеи, которая в конце концов не поддалась бы топору!» – громко воскликнул один из посетителей харчевни, и собравшиеся встретили его слова громким хохотом. Я тихо встал из-за стола и поднялся в свою комнату.

Передо мной блеснули темные воды Темзы. Ощутив легкий ветерок с реки, я снял шляпу и вытер пот со лба. Изнуряющая жара, вернувшаяся вскоре после падения Кромвеля, с тех пор не давала городу ни малейшей передышки. Я окинул глазами площадку спуска. Барак уже ждал меня, в том самом месте, которое я назначил в своем ответном письме. Волосы его успели отрасти, и в своем лучшем зеленом камзоле он имел вполне респектабельный вид. На поясе у него, как обычно, висел меч. Он стоял чуть в стороне от людей, желающих нанять лодку. Облокотившись на парапет, Барак задумчиво глядел на воду. Я коснулся его плеча. Стоило Бараку увидать меня, угрюмое выражение, застывшее на его лице, сменилось широкой улыбкой. Он протянул мне руку.

– Ну, как вы провели эти два месяца?

– Неплохо, Барак. Отдыхал и набирался сил. А вы? – О, я уже давно возвратился в Олд-Бардж и весьма этому рад. Эссекс – слишком тихое место для меня. От всех этих деревенских просторов у меня начинает кружиться голова.

– Пожалуй, я разделяю ваши чувства, – кивнул я. И в самом деле, длительное пребывание на ферме излечило меня от тоски по сельской жизни. Прогулки по выжженным солнцем полям, бесконечные жалобы на засуху, которыми с утра до вечера донимали меня отец и управляющий, – все это успело изрядно мне надоесть. И я был согласен с Бараком в том, что деревенские просторы не радуют, а тревожат взор горожанина.

– Бывший наш патрон умер два дня назад. Вы знаете об этом? – спросил Барак, и лицо его вновь приняло угрюмое выражение.

– Знаю. По слухам, смерть его не была легкой, – добавил я, понизив голос.

– Да. Я видел это собственными глазами. Во взоре Барака вспыхнули мрачные огоньки.

– Теперь его голова выставлена на Лондонском мосту. Повернута лицом в сторону, противоположную Сити, ибо даже после смерти он не должен смотреть на короля. Стоит ли говорить, что милорд принял смерть мужественно и отказался признать истинность возводимых на него обвинений.

– Иначе и быть не могло, – заметил я, покачав головой. – Все эти обвинения просто смехотворны. Кто поверит, что Томас Кромвель состоял в заговоре против короля? Всю свою жизнь он верой и правдой служил Генриху Тюдору.

– Что ж, обвинение в государственной измене – лучший способ избавиться от того, кто стал неугоден королю, – пожал плечами Барак. – Когда его арестовали прямо во время торжественного обеда, он во всеуслышание воскликнул: «Я не изменник!» и бросил шляпу на пол. А этот негодяй Норфолк сорвал с него орден Подвязки.

– А что слышно о Норфолке? – спросил я. – Вы уверены, что он не собирается нас преследовать?

– Уверен. У меня есть друзья, которые хорошо осведомлены обо всех придворных делах. И они утверждают, что Норфолк оставит нас в покое. Не в его интересах, чтобы вся эта история с греческим огнем вышла наружу. А я упомянул, где надо, что об этой авантюре осведомлены не только мы двое. И если с кем-нибудь из нас случится несчастье, остальные не будут молчать.

– Рискованное заявление, – заметил я, искоса взглянув на Барака. – Как бы оно не наделало нам вреда.

– Напротив, оно обеспечит нашу безопасность. Можете мне поверить, я знаю, что делаю.

– А о Кайтчине вам что-нибудь известно? И о вдове Гриствуд с сыном?

– Они в безопасности. Как только стало известно о падении лорда Кромвеля, они бежали из города вместе с человеком, который охранял их дом. А где они сейчас, не знаю.

– Значит, вы полагаете, нет никаких препятствий, мешающих мне вернуться к адвокатской практике? – осведомился я.

– Ровным счетом никаких, – кивнул Барак. – Вы сможете сделать это хоть завтра. Если хотите, конечно.

Я облокотился на парапет, так как спина моя отчаянно ныла после длительного переезда верхом. Барак последовал моему примеру. Некоторое время мы молча глядели на воду. Я старался не смотреть в сторону Лондонского моста.

– Я боялся, что расправа над сторонниками Реформации будет куда более жестокой, – заметил я. – Правда, сегодня взойдет на костер Роберт Барнс. Я не получал никаких известий от Годфри и опасаюсь за него. И в то же время в Тайборне казнят трех католиков, – добавил я, искоса глядя на Барака. – Король никогда не вернет английскую церковь под власть Папы, так что Норфолк просчитался, – проворчал Барак. — Королю слишком нравится самому быть главой церкви. Старый надутый болван, – добавил он с самым невозмутимым видом. – Как вы думаете, могли мы спасти лорда Кромвеля? – спросил он, вперив в меня пронзительный взгляд. – Догадайся мы вовремя, что Грей предатель, все, возможно, сложилось бы иначе?

– Этот вопрос мучил меня много дней и ночей подряд, – признал я с глубоким вздохом. – И в конце концов я решил, что мы ничего не могли изменить, Барак. Устроив брак короля с Анной Клевской, Кромвель совершил роковой шаг. Для того чтобы спастись, ему нужно было предать королеву Анну и, самое главное, отказаться от Реформации. А он никогда не запятнал бы себя подобным отступничеством. Возможно, это не так, – добавил я с грустной улыбкой. – Но мне спокойнее думать, что в падении Кромвеля нет нашей вины.

– Думаю, вы правы, – сказал Барак. – Лорд Кромвель никогда не поступался своими принципами. И в конце концов это его погубило.

– Да, и сам он во имя этих принципов погубил множество жизней.

Барак покачал головой, но ничего не ответил. Мы вновь погрузились в молчание. Я заметил, что у спуска к воде причалила лодка. Пассажиры, сидевшие в ней, были мне хорошо знакомы. Я слегка толкнул Барака локтем.

– Сейчас вам предстоит еще одна встреча. Кое-кто из ваших давних знакомых очень хотел вас увидеть…

– Кто?

Проследив за моим взглядом, Барак увидал, как из лодки высадился Джозеф Уэнтворт. Он протянул руку молодой женщине в темном платье, помогая ей сойти на ступеньки.

– Неужели это…

– Да, это Элизабет, – кивнул я.

Элизабет, опираясь на руку Джозефа, уже поднималась по ступенькам. Я поспешил к ним навстречу, а Барак последовал за мной.