Убийца, мой приятель - Артур Конан Дойл

– Я и не замечал раньше, что ты потеряла так много волос, дорогая, – сказал он, гладя её волосы и вспоминая, какими длинными и густыми они были до его отъезда. – Отчего это случилось?

– О, я не знаю, – печально отвечала она. – Наверное, исчезли вместе с моей юностью, Генри.

– Бедная моя девочка! – нежно проговорил он. – Ты, верно, ужасно страдала от одиночества. Не имел я права оставлять тебя на столько лет одну. Но теперь всё позади, дорогая, и я буду о тебе так заботиться, что ты будешь просто обязана поправиться.

Она вдруг отвернулась от зеркала, поцеловала руку, которой он гладил ей волосы, и прошептала:

– Не надо, прошу тебя, не говори так со мною, Генри! Я не вынесу этого, не вынесу!

Он решил, что она говорит ему это в избытке чувств; в какой-то мере так оно и было, но истинной причины он не ведал. Генри мягко перевёл разговор на другую тему, а потом попросил Бланш не лениться и переодеться, раз уж она действительно решила выйти к ужину.

Миссис Деймер не мешкая расчесала поредевшие волосы, сделав причёску, которую носила всё последнее время, надела чёрное вечернее платье, приятно контрастировавшее с её светлыми волосами, но вместе с тем и невыгодно подчёркивавшее её худобу. Через несколько минут Бланш была готова сопровождать мужа.

На пороге столовой их встретил сам хозяин. Он всячески старался быть сердечным и радушным с гостями, столь чтимыми его супругой. С миссис Деймер они были знакомы ещё с тех пор, как она вернулась в Англию. Клейтон провёл их к дивану, где сидела Белла. Почти тут же объявили ужин, и хозяйка принялась рассаживать гостей.

– Мистер Лоренс! – позвала она, оглядывая комнату. – Где же он? Мистер Лоренс!

Поэту пришлось выйти из-за оконной шторы, за которой он пытался укрыться, и стать посредине комнаты.

– А, вот вы наконец. Прошу вас, сядьте рядом с миссис Деймер, – сказала хозяйка.

Последовало обычное в таких случаях представление:

– Мистер Лоренс – миссис Деймер.

Они поклонились друг другу, но в лице женщины промелькнуло нечто настолько явное и недвусмысленное, что миссис Клейтон, хотя и не сразу заметив это, невольно спросила кузину:

– Ты уже знакома с мистером Лоренсом, Бланш?

– Кажется, я имела удовольствие… в Лондоне… много лет назад.

Последние слова она произнесла так тихо, что их едва было слышно.

– Почему же вы мне сразу об этом не сказали? – обратилась Белла с упрёком к своему гостю.

Лоренс уже пытался выдавить из себя что-то насчёт того, как быстро летит время и как давно это было, но тут миссис Деймер пришла ему на выручку, произнеся холодно и чётко:

– Да, это действительно было очень давно: мы оба успели почти позабыть об этом, так что винить здесь некого.

– Ну что ж, тогда вам придётся восстановить своё знакомство за ужином, – весело бросила миссис Клейтон, отходя от них, чтобы рассадить остальных гостей.

Так и не произнеся ни слова, Лоренс остался стоять подле дивана. Лишь когда комната почти опустела, он наконец решился предложить Бланш руку, и та встала ему навстречу, но в следующую же секунду без сил упала назад на диван. Миссис Клейтон поспешила к кузине.

– Бедняжка! – воскликнул полковник Деймер, также бросаясь к ней. – Боюсь, ей не следовало спускаться к ужину. Но она превозмогла себя, невзирая на мои уговоры. У неё сильная воля. Прошу вас, миссис Клейтон, не задерживайте ужина. Я останусь с ней, если вы, конечно, простите мне эту явную бестактность, пока Бланш не станет лучше и она не сможет вернуться в постель.

Но жена его уже пыталась встать на ноги, освободившись от поддерживавших её рук.

– Белла, дорогая! Всё уже прошло. Будь добра, не беспокойся обо мне – это всего лишь минутная слабость. Со мной теперь иногда случаются обмороки. Позволь, я пойду к себе, а завтра утром, думаю, всё будет хорошо. Мне просто нужно отдохнуть с дороги.

Она не согласилась принять ничьей помощи – отказала даже мужу, чем сильно его обидела, – самостоятельно вышла из комнаты и с трудом начала подниматься по лестнице. Настроение и аппетит почти у всех были испорчены.

– Вы не находите, что Бланш выглядит весьма неважно? – спросила Белла за столом у полковника Деймера.

Её поразило, как изменилась кузина, и, по её мнению, муж не столь был обеспокоен этим обстоятельством, как следовало бы.

– Да, вы правы, – согласился он, – но Бланш не желает этого признавать. У неё очень плохое настроение и скверный аппетит. Она постоянно встревожена и так волнуется, что пугается любой мелочи. Для меня это самая ужасная и непостижимая перемена, ведь она всегда отличалась смелостью.

– Да, именно такой я её и знаю, – отвечала миссис Клейтон, – и с трудом могу себе представить, чтобы Бланш волновалась по пустякам. Должно быть, это началось у неё после отъезда на континент, потому что прежде она была совершенно другой.

– Когда же это произошло? – с тревогой спросил полковник.

– Как раз три года назад, на Рождество, – ответила Белла. – Мне кажется, Бланш никогда не была так ослепительно хороша, как в те дни. Она казалась душой всего дома. Но вскоре она уехала в Париж, а потом мы узнали о её болезни, и я с той поры её не видела. Когда сегодня она сошла с экипажа, я была потрясена: узнать её мне стоило немалого труда.

Миссис Клейтон умолкла, заметив, что слова её привлекли внимание мистера Лоренса, сидевшего напротив, а полковник Деймер погрузился в свои невесёлые раздумья и больше за весь вечер не проронил ни слова.

Тем временем миссис Деймер вернулась в опочивальню. Служанки, посланные хозяйкой, наперебой предлагали ей свою помощь, но Бланш хотелось побыть одной, и она отослала их. Она была невероятно слаба, силы, казалось, совсем оставили её, и, сев у огня, она в изнеможении зарыдала, и рыдала долго и безутешно. Наконец она решила, что лучше всего лечь в постель, но, начав раздеваться, вдруг почувствовала, что последние силы оставляют её: в темени возникла странная пустота, всё завертелось и поплыло перед глазами… Судорожным движением руки она безуспешно попыталась ухватиться за столик, стоявший подле кровати. В конце концов она сползла на пол и осталась лежать там подле чёрного сундука, о котором так пеклась пару часов назад. Миссис Деймер подумала, что умирает и что лучшего места и более приятного соседства ей для этого не найти.

– На самом деле у меня нет никого, кроме тебя! – прорыдала она. – Я ненавидела и любила тебя и оплакивала одновременно…

Сказав это, миссис Деймер повела себя по меньшей мере странно: она встала перед этим окованным по углам железом и запертым на висячий замок сундуком на колени, а затем поцеловала его твёрдую и грубую крышку, словно он был живым существом и мог ответить на её ласку. Потом измождённая женщина невероятным усилием воли всё-таки поднялась на ноги, еле-еле добралась до постели и рухнула на неё.