Шанхайский синдром - Цю Сяолун

– А какого мнения были люди о ее работе?

– Она добилась выдающихся успехов. Была знающим, скрупулезным и в высшей степени добросовестным управленцем. Коллеги всегда были высокого мнения о ее работе.

– Действительно, отличница труда, – кивнул Юй. Почти все, что сообщил ему генеральный директор Сяо, можно было почерпнуть из личного дела Гуань. – Но я хочу спросить вас еще кое о чем.

– Пожалуйста. Я отвечу на любые ваши вопросы.

– Ее любили – я имею в виду, коллеги, сослуживцы?

– Да, наверное, но вам лучше расспросить их самих. Не могу назвать ни одной причины, почему ее бы не любили.

– Как по-вашему, у Гуань были враги?

– Враги? Товарищ следователь Юй, «враги» – это сильно сказано. Может быть, некоторые не очень ее любили. Как и всех. И вас тоже, наверное. Но вы ведь не ходите постоянно боясь, что вас убьют, верно? Нет, по-моему, врагов у нее не было.

– Что вам известно о ее личной жизни?

– Ничего. – Генеральный директор медленно провел средним пальцем по брови. – С чего бы молодой женщине откровенничать со мной, стариком, о своей личной жизни? Мы с ней говорили только о работе, работе и еще раз работе. Она очень ревностно относилась к своей должности и к положению Всекитайской отличницы труда. К сожалению, здесь я ничем не могу вам помочь.

– У нее было много друзей, подруг?

– Насколько мне известно, среди работников универмага близких друзей у нее не было. Наверное, из-за нехватки времени. Партийная работа, собрания…

– Она не говорила вам, куда собирается поехать в отпуск?

– Мне – нет. Она взяла всего несколько дней в счет отпуска, поэтому ей и не нужно было ничего говорить. Я расспросил нескольких ее сослуживиц; им тоже ничего не известно.

Следователь Юй понял: пора допросить других служащих.

Список коллег убитой уже был подготовлен.

– Они расскажут вам все, что знают. Если я могу еще чем-то вам помочь, пожалуйста, обращайтесь, – серьезно сказал на прощание гендиректор Сяо.

Для бесед с коллегами убитой Юю выделили конференц-зал, где обычно проходили собрания. В просторном помещении свободно усаживалось несколько сот человек. Служащие универмага ждали своей очереди в приемной; Юй видел их через стеклянную дверь. Предполагалось, что следователь Юй будет вызывать их по одному. Первой он пригласил Пань Сяосай, близкую подругу Гуань. Поскольку у нее было двое детей, один из которых – инвалид, она в обеденный перерыв бегала домой. Очевидно, Пань только что плакала. Юй заметил это по ее вспухшим, покрасневшим глазам.

– Какой ужас… – без выражения произнесла женщина, снимая очки и вытирая глаза шелковым платочком. – Поверить не могу, что Гуань… погибла. Я хочу сказать… какой прекрасный член партии! И подумать только, в последний день, когда Гуань была на работе, я как раз взяла отгул.

– Понимаю ваши чувства, товарищ Пань, – кивнул Юй. – Я слышал, вы были одной из ее близких подруг.

– Да, мы долго – шесть лет – работали вместе. – Пань вытерла глаза и громко шмыгнула носом, словно горела желанием подтвердить подлинность их дружбы. – Я вообще-то тружусь в универмаге десять лет, сначала в секции игрушек.

Однако, когда Юй спросил, что Пань известно о личной жизни Гуань, Пань нехотя заявила, что они с покойной не были настолько близки. За все шесть лет она лишь однажды побывала в общежитии у Гуань. В основном их общение сводилось к тому, что в обеденный перерыв они вместе разглядывали витрины, сравнивали цены или ели лапшу с карри в ресторане Шэна через дорогу. Вот и все.

– Вы не спрашивали ее о личной жизни?

– Нет, никогда.

– Возможно ли такое? Вы ведь с ней были близкими подругами?

– Как вам сказать… Гуань была своеобразная. Мне трудно описать это словами… В общем, она как будто проводила черту между собой и другими. В конце концов, она ведь была известна на всю страну!

В конце разговора Пань бросила на следователя умоляющий взгляд сквозь запотевшие очки:

– Вы найдете того, кто это сделал?

– Конечно найдем.

Следующей в зал вошла Чжун Айлинь, которая работала вместе с Гуань утром десятого мая. Она с порога начала выкладывать все, что знала:

– Товарищ следователь Юй, боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Утром десятого мая мы с Гуань разговаривали очень мало, перекинулись двумя-тремя словами, и все. Мне она показалась такой же, как всегда. Она не сказала, что берет отпуск. Насколько я помню, она обмолвилась, что возьмет несколько отгулов. Это обычное явление. Как завсекцией, она часто работала сверхурочно, и у нее скопилось много отгулов.

– Она говорила вам что-нибудь еще – в тот день или на той неделе?

– Она ведь была Всекитайской отличницей труда, всегда занята, самозабвенно работала и служила людям, как когда-то говорил председатель Мао. Поэтому она больше общалась с покупателями, а не с нами.

– У вас нет никаких предположений насчет того, кто мог ее убить?

– Нет, никаких.

– Возможно ли, чтобы убийца был членом вашего трудового коллектива?

– Вряд ли. С ней было легко ладить, и она всегда безупречно выполняла свою работу.

Впрочем, Чжун Айлинь не скрывала: некоторые сослуживицы завидовали Гуань. Однако даже завистники не отрицали, что она отличный работник, порядочный и надежный человек – не говоря уже о политике.

– Что же касается ее жизни за пределами универмага, – сказала в заключение Чжун, – то мне ничего не известно. Знаю только, что она ни с кем не встречалась – возможно, У нее вообще никогда не было мужчины.

Следом за Чжун в зал вошла госпожа Вэн. Десятого мая она работала в вечернюю смену. Госпожа Вэн сразу заявила, что ничего не знает и в тот, последний, день не заметила в поведении Гуань ничего необычного.

– Она была такая же, как всегда. Кажется, чуть тронула веки тенями. Ну и что? У нас всегда есть бесплатные пробники.

– Что-нибудь еще?

– Она звонила по телефону.

– Когда?

– По-моему, где-то в полседьмого.

– Она долго ждала, пока ей ответят?

– Нет. Сразу начала говорить.

– Вы не помните, о чем она говорила?

– Нет. – Госпожа Вэн покачала головой. – Разговор был коротким. И потом, чужие дела меня не касаются.

Однако госпожа Вэн оказалась более словоохотливой, чем две предыдущие сотрудницы; она излагала свое мнение, не дожидаясь вопросов. И сообщала сведения, которые, как ей казалось, могли представлять интерес. Несколько недель назад одна гонконгская приятельница пригласила госпожу Вэн в караоке-клуб «Династия». Проходя по полутемному коридору, госпожа Вэн вдруг увидела, как из отдельного кабинета выходят высокий мужчина и женщина. То есть мужчина практически тащил женщину на себе; одежда у нее была в беспорядке, несколько пуговиц на блузке расстегнуты, лицо горит, походка неуверенная. Она, госпожа Вэн, тогда еще подумала: вот ведь бесстыдница! Отдельные кабинеты в караоке-клубах, как всем известно, служат совсем для иных утех! Но лицо той девушки показалось госпоже Вэн знакомым. Поскольку образ пьяной потаскушки совершенно не сочетался с тем, что мелькнуло у нее в голове, она узнала встречную не сразу – Гуань Хунъин! Госпожа Вэн не поверила собственным глазам, но все же решила, что не ошиблась.