Цена Шагала - Петр Галицкий

— Оставим в стороне вашу незапятнанную репутацию, — перебил Токарева Трегубец. — Говорите по делу.

— Ну, значит, так, по делу, — пришел в себя Токарев. — Объявился как-то у меня Сорин. Черт знает сколько лет я его не видел, может, десять, может, пятнадцать, к делу это не относится. Так вот, объявился и попросил помочь. Сведи, говорит, меня с кем-нибудь из таможни. Мне, говорит, надо вывезти из страны кое-что, это кое-что дорого стоит и это дорогостоящее принесет тебе хорошие дивиденды. Ну, я согласился: какой бизнесмен пройдет мимо посреднической услуги, я же посредник по профилю!

— Виталий Сергеевич, прошу вас, не торопитесь, поподробней: с кем свел, когда свел?

— Ну, был такой, был, приятель мой Алексей Скосарев, таможенник, работает в «Шереметьево-2». Ну вот, сами понимаете, небольшая услуга, почему не помочь товарищу?

— Сколько? — спросил Трегубец.

— Нет, ну какая разница, какая разница сколько? Ну, немного, ну, деньги есть деньги, всегда деньги.

— Поконкретнее.

— Ну, я уже сейчас не помню: тридцать тысяч, сорок тысяч — кого это волнует?

— Что надо было вывезти?

— Чемодан, просто чемодан, небольшой чемоданчик.

— Что в чемоданчике лежало? — поинтересовался Василий Семенович.

— Я почем знаю? Почем я знаю, что там лежало? Там могло находиться все, что угодно. Яйца Фаберже там могли лежать, мои собственные яйца — все, что хотите!

— Прошу меня простить, Виталий Сергеевич, но думаю, что ваши гениталии не стоят тридцати или сорока тысяч долларов.

— Ну, это я так, для красного словца, извините. Я думаю, что картины, там лежали картины. Вот эти картины Сорин и должен был вывезти.

— Куда вывезти?

— В Англию, в Англию он должен был вывезти. Там ему мой Скосарев дал телефон человека, к которому надо обратиться.

— Случайно, не помните, как того человека зовут?

— Прекрасно помню. Зачем вам? Он порядочный человек…

— Чем занимается ваш порядочный человек?

— Ну, чем он занимается? Торгует антиквариатом, чем он может заниматься? Порядочный человек, галерист, известная личность.

— И как его имя?

— Кошенов, Илья Андреевич Кошенов.

— Это уже кое-что, — улыбнулся Трегубец и записал себе в блокнотик: Илья Андреевич Кошенов, английский антиквар. — Он что — эмигрант?

— Ну конечно эмигрант. Умные люди давно из этой страны уехали, мне тоже надо было уехать, а я почему-то здесь сижу.

— Виталий Сергеевич, не отвлекайтесь. Дальше.

— Ну а что дальше, что дальше. Сорин уехал, обещался позвонить и пропал, как в воду канул. Встретился он с Кошеновым, не встретился, что там у них произошло? Я-то ему поверил…

— То есть вы хотите сказать, что ваш друг вас надул?

— Ну… всяко бывает. Вообще, честно вам скажу, — доверительно наклонился к Трегубцу Токарев, — честно скажу: не верю я, что Андрей может надуть. Он вообще не из такой породы, нет. Он не бизнесмен и не делец. Думаю, что-то нехорошее произошло, с ним случилось что-то нехорошее. Я вот и со Скосаревым говорил… — тут он внезапно осекся. — Ах ты, батюшки!

— Что такое? — заинтересовался Трегубец.

— Вот почему он мне звонил, — продолжил Токарев.

— Что, кто звонил? Поподробнее, Виталий Сергеевич.

— Да, видите ли, буквально только что — три дня назад — подъезжаю я к дому, и вдруг такой странный звонок. Звонит мне Алексей, говорит, не хочешь ли поужинать, то да се. Я говорю: что, появился наш друг, имея в виду Сорина. Нет, говорит, не появился, но все-таки давай встретимся, давай поужинаем, говорит, не выходи из машины, сразу разворачивайся и поезжай. А я сказал, что попозже созвонимся. Вышел. Думаю, надо хлеба купить. Хлеб купил, пошел домой… Ну, в общем, поджидали меня в подъезде. Поэтому я в бега-то и ударился.

— Любопытно. Значит, в подъезде вас поджидали. И кто же?

— Почем я знаю? Почем я знаю, кто меня поджидал? Какие-то неприятные люди.

— И много их было?

— Я видел троих. Может быть, пять, может быть, десять, — откуда я знаю, кто меня поджидал? Что я, буду их расспрашивать, зачем вы меня здесь ждете?

— То есть, иначе говоря, вам удалось скрыться.

— Удалось. Но от вас же не скроешься.

— Да, тут вам не повезло, — улыбнулся Трегубец. — От нас не скроешься. Хотя как посмотреть: может быть, вам и повезло. Ведь я же, старый дурак, вашу жизнь спасаю. Следовательно, вот почему начальник мой вами так заинтересовался. Следовательно, приятель его вас заполучить так и не смог и попросил моего начальника, чтобы моими руками вас к нему доставили. Любопытная картинка, любопытная. Только мы же с вами не законченные кретины, не правда ли, Виталий Сергеевич?

— Да хочется верить, — сказал Токарев.

— А доставить вас, — продолжал Токарев, — нужно для того, чтобы каким-то боком выйти на Сорина. У вас есть его координаты?

— Координаты? Координат нет!

— Ну а у этого вашего, как его, Скосарева, координаты Сорина имеются?

— Не знаю, понятия не имею. Может быть, и имеются.

— То есть связь у вас с ним односторонняя?

— У меня лично — да.

— Вот что, Виталий Сергеевич. Давайте-ка проедемся к вашему другу таможеннику и побеседуем еще и с ним. А отсюда вам надо бы съезжать: если я вас здесь обнаружил, значит, и они вас рано или поздно найдут.

— Да, но куда?

— Пожалуй, поселю-ка я вас на одной своей квартирке. Не возражаете?

— Почему — возражаю? Если вы считаете, что это необходимо — я не возражаю. Мне моя жизнь еще дорога.

— Ну и отлично. Давайте собирайтесь быстренько и поедем. Бросим ваши вещички, а потом прокатимся к Скосареву. Согласны?

— Разве меня кто-то спрашивает?

— Да нет, отчего же, я вас не неволю, просто надеюсь на ваше благоразумие.

— Посмотрите! Вы считаете, что я уже просто положил мозги в несгораемый шкаф, и теперь ваши слова приятно отдаются в пустоте моего черепа. Так нет! Я прекрасно все понимаю. Подождите, айн момент! — И он закружился по комнате, быстро кидая в объемистую сумку тряпки, коробочки, пеналы. Буквально через пять минут он гордо встал перед Трегубцом и заявил: — Я готов, пошли!