Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

– Почему? – тут же последовал очередной вопрос.

Анилина не поняла вопроса.

– Почему ее или почему наивную? А впрочем, это неважно. Важно, что она влюблена в него!

– Зоя Платонова?

Анилина кивнула, затем добавила:

– Но и она ничего интересного вам не сообщит, будьте уверены!

Скачко прошелся по камере, что-то обдумывая. Анилина решила прервать его долгое молчание и защитить своего директора:

– Беркутов же был на войне, награды имеет!

Скачко резко остановился и, стоя спиной к ней и разглядывая стенку, ответил:

– Мы и на боевых генералов дела заводили! – И снова повернулся лицом к Анилиной. – Не буду ходить вокруг да около! Вот наше условие: вы даете нам компромат на Беркутова, мы вас выпускаем! Если нет, вам грозит статья о соучастии в незаконных операциях с валютой, хранение и прочее, лет шесть как минимум!

Эти слова прозвучали как приговор. Анилина побледнела, задумалась.

Скачко заметил, что его слова попали в цель, и тут же продолжил:

– Ваши рассуждения о кристальной честности и патриотизме Беркутова трогают до глубины души! Но вы не могли не знать о преступных деяниях, что творились в первом гастрономе столицы!

Анилина молчала. Она не ожидала такого поворота событий. Видя ее растерянность, Скачко решил чуть расслабить хватку.

– Никто вас не торопит! Подумайте! Но вы сами должны решить свою судьбу! Даю на раздумья три дня!

Последние слова он произнес довольно жестко. Они еще долго звенели в голове Анилиной уже после того, как следователь вышел из камеры.

Встретив Бокова в коридоре, Скачко остановил его и озадачил новым приказом:

– Так! Срочно собрать всю информацию на Беркутова и Зою Платонову. Все, что на них имеется! Кстати, хорошо, что ты с ней вошел в контакт! Подумай, на чем ее можно раскрутить, ясно? И гоняй своих оперов! Совсем обленились, нюх потеряли! Чтоб ни один в отделе не торчал!

Боков поморщился:

– Я только одного, Сергеич, не пойму: мы теперь что – филиал ОБХСС? Ведь, насколько мне известно, взятки и воровство совсем не наш профиль?!

Скачко вспомнились интонации генерала, он попытался скопировать их, давая понять, что всякие возражения неуместны.

– Разговорчики в строю! Приказы не обсуждаются! – отрезал он и быстро зашагал по коридору. Боков, застывший в нерешительности, проводил его недоуменным взглядом.

Култаков щелкал пальцем по коробку спичек, лежавшему на краю стола, тот взлетал в воздух и падал плашмя. Култаков был недоволен. Скачко вошел в кабинет, присел к столу. Култаков взглянул на него.

– Наши условия Анилиной выставил?!

Полковник кивнул. Генерал в это время щелкнул еще раз по коробку, и тот упал на ребро. Култаков обрадовался как ребенок:

– Опаньки! А ты чего тогда такой хмурый?!

Скачко тяжело вздохнул:

– Мои ропщут! Раньше шпионов ловили, а теперь превратились в какой-то филиал ОБХСС: воры, взяточники… черт его знает кто…

Култаков щелкнул еще раз по коробку, и тот, взлетев высоко, не попал даже на стол. Генералу это не понравилось.

– Молчать! – резко оборвал он Скачко. Охваченный внезапной вспышкой гнева, он поднялся и указал на портрет Андропова, висевший на стене за его спиной. – Недаром сравнение с Авгиевыми конюшнями прозвучало! Партия приказывает, будем их расчищать! Что делать, если милиция, ОБХСС, некоторые партийные органы управляются теми же ворами, и мы единственная опора отдельных честных руководителей! Что еще неясно, а? Я тебя спрашиваю!

Култаков не сводил яростного взгляда с полковника. Скачко развел руками. Тогда генерал решил, что с воспитательной частью закончено, и задал конкретный вопрос:

– Так что с Анилиной?

– Анилина считает Беркутова кристально честным работником!

Генерал подскочил как ужаленный:

– Да она смеется над тобой! В гастрономе давно налажена система круговых взяток. Беркутов сам носит их в Управление торговли Старшинову, в Минторговли, в горком и прочее! Часть деньгами в конвертах, часть дефицитным товаром! Все это знают, никто ничего не боится! Не верю, что Анилина, хранившая у себя в сейфе тридцать тысяч долларов, об этом даже не подозревала! Заводи на Беркутова дело, но пусть оно хранится пока у тебя в столе! Он любимец Гришина, а потому с ним надо работать очень осторожно! Все понял?!

Скачко кивнул. Култаков поморщился, погладил живот, достал «Ессентуки № 17», налил полстакана, выпил. Затем продолжил:

– Дожили! На дерзкого вора и дела, видите ли, завести нельзя! И Щелоков из той же воровской шайки! Ты только вдумайся! Министр МВД открыто скупает картины, драгоценности, на даче антикварный магазин открывать можно! Вот почему Андропов и попросил нас этим заняться! Все ясно?!

Скачко снова молча кивнул, чем немного успокоил Култакова. Тот грузно опустился в кресло, но, видно, решил не останавливаться на достигнутом.

– Ты только вдумайся: первая страна Советов превращается в воровское государство! Стыд на весь белый свет! Вот тебе лично не стыдно?! – в упор спросил его генерал. Скачко пожал плечами:

– Ну, вообще-то…

Видя замешательство полковника, Култаков перебил его:

– А вот лично мне стыдно! Искренне тебе говорю: мне стыдно! И когда про таких, как Беркутов, говорят: «Он кристально честный работник!», мне стыдно вдвойне! – Он снова поморщился, схватился за «Ессентуки». – Черт! Как понервничаю, сразу изжога, – пожаловался он.

Полковник вытащил книгу «Мифы Древней Греции», молча протянул Култакову. Тот с недоумением взял ее, стал листать.

– Это еще что такое?! – хмурясь, спросил он.

– Здесь описаны все двенадцать подвигов Геракла, – улыбнулся полковник.

Генерал оживился:

– Ага?! Авгиевы конюшни! Спасибо! Я уже и забыл о своей просьбе! А ты – нет! Ценю! Молодец!

Култаков встал и пожал руку полковнику.

Лишь к вечеру Скачко удалось вернуться к себе в кабинет. Полковник достал личное дело Зои Платоновой, начал его листать. Там было около десятка фотографий. Сначала ее фотографии юности. Зоя была очень привлекательной девушкой. А вот она с мужем и сыном. Полковник вдруг обнаружил, что внешне сам немного похож на ее бывшего мужа. Подошел к зеркалу, взглянул на себя, потом – снова на фотографию. Удивленно хмыкнул, посмотрел на часы: половина десятого.

– Черт! Опять засиделся! Все, пора домой!

Он засунул дело Платоновой в стол, запер ящик на ключ. Достал из рукава шарф, набросил на шею. В это время дверь отворилась, и ворвался донельзя довольный собой Боков.

– Кое-что надыбал! – воскликнул он, достал из портфеля папку с делом Беркутова и бросил на стол. – Посмотри-посмотри! Тебя это заинтересует!