Информатор - Курт Айхенвальд

В то же утро – по закону совпадения – прояснились темные моменты в деле о мошенничестве.

После нескольких месяцев предварительных переговоров отдел по борьбе с мошенничеством назначил встречу с Марти Оллисоном, первым из тех, кого Уайтекер пригласил на работу в АДМ. Адвокат Оллисона Майкл Монико пытался выторговать для своего клиента иммунитет в обмен на показания, но вашингтонские юристы на это не пошли. В результате Оллисон, в надежде на снисходительность прокуроров, согласился ответить на их вопросы на условиях предварительной договоренности.{393}

Они встретились в офисе чикагской прокуратуры. Вся команда, ведущая расследование, – Бассет и Д'Анжело от ФБР, Маккей и Никсон от Министерства юстиции, – вооружилась ручками и приготовилась. Оллисон и Монико сели по одну сторону стола. Оллисон был спокоен, но смущен.

Представив присутствующих, Бассет приступил к вопросам. Оллисон сказал, что впервые встретился с Уайтекером на одной из отраслевых конференций весной 1989 года. Он в то время работал в отделении «Киова хакко», которое занималось производством лизина, а Уайтекер в «Дегассе». Уайтекер проявил большой интерес к лизину и подробно расспрашивал Оллисона об особенностях этого бизнеса. Спустя некоторое время, в том же году, Уайтекер позвонил ему и сообщил, что перешел в АДМ, где возглавил подразделение по производству лизина. Ему требовался специалист по продажам. Переговорив с Джимом Рэнделлом, в январе 1990 года Оллисон начал работать в АДМ.

Бассет решил, что пора переходить к вопросу о мошенничестве.

– Что побудило вас заняться финансовыми операциями с Уайтекером? – спросил он.

Глубоко вздохнув, Оллисон кивнул и сказал:

– Это началось в мой первый год работы в АДМ, когда Марк получил письмо из Нигерии.

В тот день 1990 года на втором этаже главного здания АДМ царило оживление. Гул брокеров в дилинговом зале отзывался эхом на всех этажах. Все трудились не покладая рук. Казалось, что работа в АДМ не останавливается ни на секунду. Новичок Марти Оллисон, недавно нанятый Уайтекером, все еще удивлялся высокой эффективности производства. К тому же его изумило то, что Рэнделл мгновенно зачислил его в штат и без единого слова согласился платить ему столько, сколько Оллисон запросил. Он радовался, что по совету Уайтекера назвал просто баснословную цифру.

Оллисон приближался к лифту, когда его окликнул Уайтекер. Его непосредственный начальник пребывал в радостном возбуждении.

– Марти, загляни ко мне на минуту. Хочу показать тебе кое-что.

Когда Оллисон зашел в его кабинет, Уайтекер закрыл дверь и, достав из ящика стола какой-то документ, сунул его новому сотруднику.

– Читай, – сказал он.

Оллисон изучил документ. Это было очень странное письмо. Автор сообщал, что он имеет отношение к Министерству нефтяных ресурсов Нигерии и, благодаря хитроумной афере, получил доступ к миллионам долларов. Но реализовать их он может лишь с помощью людей вроде Уайтекера.

– Это не розыгрыш? – спросил Оллисон.

– Нет-нет, абсолютно. Это редчайший шанс. Точно такой же был у моего приемного отца, и он заработал на этом кучу денег.

Оллисон кивнул. В то время он не знал, что приемный отец Уайтекера был выдумкой.

– Я разговаривал с этими нигерийцами. Все, что им надо, – бланки компании, номер банковского счета, на который можно выслать деньги, и кое-какие фиктивные инвойсы.

– Объясните, пожалуйста, что это за фиктивные инвойсы, – прервал рассказ Оллисона один из прокуроров.

– Впоследствии Уайтекер сказал, что нигерийцы хотели, чтобы он составил счета на фиктивное сотрудничество с нефтедобывающими предприятиями – будто бы он заключил сделку с их министерством.

Бассет записал и это. Уайтекер, судя по всему, послал эти фиктивные инвойсы в Нигерию еще до того, как начал предъявлять их в АДМ. По-видимому, именно нигерийцы навели его на эту мысль.{394}

– Что вы думали об этих сделках? – спросил Бассет.

– У меня были определенные сомнения, но я доверял мнению Марка. Он пользовался большим авторитетом в компании.

– Уайтекер рассказывал вам еще что-нибудь о сотрудничестве с нигерийцами?

– Да, однажды мы вместе ездили по делам и он сказал, что встречался с одним из них и переслал ему документы факсом.

– А вы лично принимали участие в этих делах с нигерийцами?

– Да, – кивнул Оллисон.

Контакты с нигерийцами продолжались несколько месяцев. Оллисон обсудил сделку со своим старым приятелем по колледжу, которого звали Милош Ли Каверт. Бывало, что Уайтекер, разъезжая по делам АДМ, звонил Оллисону или Каверту и просил их отправить те или иные документы факсом в Нигерию. Он даже посоветовал Каверту послать в Лагос в знак дружбы наручные часы и то и дело повторял, какую большую долю получат Оллисон и Каверт от баснословной выручки, которая достанется ему, когда придут деньги. А однажды Уайтекер пришел к Оллисону с предложением.

– Марти, ты должен вложиться в этот нигерийский бизнес, – сказал он возбужденно. – Навар будет очень большой.

Оллисон поморщился. Ему и документы-то не хотелось отсылать по факсу, а уж собственные деньги тем более.

– Не знаю, Марк… – протянул он. – Все это не внушает мне доверия.

– Марти, мы уже вот-вот получим куш. Надо сделать один-единственный последний взнос в двадцать тысяч, и деньги у нас в кармане. Ты получишь свою долю, и мы все разбогатеем!

Оллисон не поддавался.

– Марк, все это сомнительно, – сказал он. – И я не могу позволить себе такой риск.

– Да ничего ты не потеряешь, Марти! – улыбнулся Уайтекер. – Неужели ты не хочешь получить целое состояние?

– Нет, Марк, не знаю…

– Послушай, я гарантирую, что ты не потерпишь ущерба. Я рискну сам и в случае чего верну тебе деньги.

Поколебавшись еще немного, Оллисон кивнул:

– Ну ладно, Марк.

– Таким образом, вы вложили деньги в нигерийскую авантюру? – спросил Бассет.

– Нет, ничего подобного. Я просто дал их Уайтекеру в долг.

– И не рассматривали это как возможность обогатиться?

– Нет. Уайтекер ведь и раньше обещал поделиться со мной за то, что я посылал факсы, так что это почти ничего не прибавляло.

– И что случилось с этими деньгами?

– Я перевел их из моего банка на счет в нью-йоркском банке.

– А что сказал Уайтекер?