Благочестивые вдовы - Ингрид Нолль

Уносясь прочь, в машине я сравнила связку с ключами Катрин:

– Есть! Получилось! Это надо отметить! Тормозни у какого-нибудь кафе, выпьем по глотку шампанского.

Но Катрин энергично замотала головой:

– Нет-нет! Купи, пожалуйста, свое шампанское и выпьем дома. – Она остановилась перед супермаркетом. – Только быстрее, – жалобно попросила она.

Наша усатая мышка боится и хочет поскорее в норку! – Теперь, когда мы лишили Эрика его сокровищ, у тебя действительно есть причина его бояться. – Несмотря на пережитое, у меня хватало сил над ней глумиться. – Но объясни мне одну вещь: если муж не знает твоего адреса, разве он не может найти тебя на работе?

– Он не знает, где я работаю. Когда мы жили вместе, я по полдня сидела в окошечке Alitalia в аэропорту. После нашей ссоры я ушла среди ночи к одной подруге, она же потом устроила меня в Народный университет.

– Ты с ней общаешься? – спросила я.

– Нет, слишком опасно, Эрик ее знает, а он умеет выведывать секреты. Ширли лучше вовсе не знать, где я.

«Эта Ширли все равно знает слишком много», – подумала я, но, чтобы не пугать Катрин, промолчала.

Я сидела на полу со стаканом шампанского в руке и уже в который раз любовалась сценой в гареме. Неужели в самом деле Матисс?!

– Катрин, скажи, все ли картины были украдены из одного места?

– Нет, – ответила она, – одалиска украшала виллу на французской Ривьере. Кстати, Эрик узнавал, сколько стоит экспертиза. Оценщики-профессионалы берут очень дорого, но фальшивый сертификат обойдется еще дороже.

Я поняла, что она имеет в виду. Эрику вполне могли подсунуть мастерски сделанную копию. В свою очередь, он мог перепродать ее так же выгодно, как оригинал, имея на руках паспорт подлинника.

– А другие три?

– Музейные. Эти точно подлинники, но сами по себе они не такие дорогие. Думаю, за границей их можно сбыть.

– Больших денег все равно не выручить, раз они и так-то немногого стоят, – выдала я свое экспертное заключение. – И вот еще что, мы опять сглупили! Эх, вовремя ума не хватило… Обидно! Нам надо было прихватить натюрморты и вернуть их на прежнее место, но уже без начинки, естественно. Тогда кража могла бы остаться незамеченной на месяцы или годы.

Но теперь уже поздно. Чего нам ждать от Эрика? В полицию он, конечно, не заявит, иначе ему тоже придется объясняться. Значит, с волосами Энди я перемудрила. С другой стороны, я вспомнила, как Кора рассказывала мне однажды о мафиозных школах в Москве, в которых начинающие громилы изучают новейшие научные методы ведения следствия, чтобы победить спецслужбы их же оружием.

Не исключено, что Эрик обратится за помощью в уголовную среду, у него же есть связи. А эти ребята искать умеют и не станут долго разбираться, кто больше виноват, кто меньше, – всех в расход. Есть ли хоть какая-то надежда, что он не заподозрит свою беглую супругу?

– Катрин, – сказала я серьезно, – давай спрячем картины под натюрмортами, мы рискуем, оставляя их без одежек.

Чувствуя опасность, моя соседка все-таки была способна выдать светлую мысль:

– Повесим их под покрывала. – Кивком она показала на красные полотнища.

Открепить покрывала от стен и задрапировать картины оказалось не таким уж простым делом, но за полчаса мы управились.

– Теперь мы богаты, – грустно констатировала я, – у нас есть собственный тайный музей, но нет денег на то, чтобы поужинать.

– Не вешай нос! Будет день – будет и доллар! Утром я иду на работу, там обязательно загляну к шефу и попрошу аванс. Занятий сейчас нет, но я провожу языковые собеседования и распределяю иностранных студентов. Составь мне компанию, если хочешь, – пригласила Катрин в заключение.

Я обрадовалась, что завтра мне не придется сидеть одной.