Поездка в Трансильванию - Чингиз Абдуллаев

По пути к восточной границе Румынии они сделали еще одну остановку, и к восьми вечера автобус прибыл в Бакэу – один из двух крупных городов, находящихся в этой части страны, расположенный на реке Бистрица. Здесь был приготовлен ужин для гостей в небольшом местном ресторане. За длинным столом разместились все одиннадцать прибывших. Чтобы гости их понимали, румынские представители из вежливости говорили по-английски. Таким образом, за столом сидели четверо представителей Румынии – Панчулеску, Теодореску, Брынкуш, Штефанеску – и шестеро гостей – профессора Уислер, Тромбетти, Гордон, эксперты Сиди Какуб, Дронго и Катиба Лахбаби. Причислить к кому-то Эужению Лунгул было сложно. С одной стороны, она родилась в Румынии и была активисткой правозащитного движения в поддержку румынских цыган, но с другой – являлась по паспорту гражданкой Швейцарии, что автоматически зачисляло ее в число гостей.

Бакэу находился сразу за Карпатскими горами, которые они объехали с востока, выехав из Бухареста и держа путь на северо-восток. Прибыл и глава местной исполнительной власти, или глава жудеца, как называли в Румынии область, – смешной маленький мужчина с круглой, как идеальный шарик, головой и телом, состоящим еще из нескольких шаров. Он приветствовал гостей, коротко рассказав о достижениях своего города. По-английски он не говорил, поэтому его слова переводил Брынкуш, который сообщил гостям, что им дадут попробовать местного домашнего вина. Затем они поедут не в Мойнешти, как поначалу планировалось, а на север, в Бухуши – небольшой город, находящийся на другом берегу реки, где и останутся на ночь.

– Почему туда? – поинтересовался Тромбетти.

– Оттуда быстрее доберемся до границы, – пояснил Брынкуш, – а завтра у нас состоится встреча в самом крупном городе нашей восточной части страны – в Яссах.

– А в Трансильванию мы поедем уже завтра? – уточнил Гордон.

– Нет, послезавтра утром. Завтра мы переночуем в Яссах и уже оттуда отправимся в Клуж-Напоку.

– В программе указано, что мы должны быть в Орадя, – напомнил Гордон.

– Сначала обед в Клуж-Напоке и встреча с активистами местного правозащитного движения, а уже затем мы переедем в Орадя, – сообщил Брынкуш.

Прибывший чиновник закончил свой импровизированный спитч и сел на место рядом с Теодореску. Принесли вино в больших кувшинах и разлили его по стаканам. Вино многим понравилось. Оно было немного кислым, но приятным и легким. Тромбетти сморщился, сделав несколько глотков, и поставил свой стакан на столик.

– Вам больше нравятся ваши вина? – с явным вызовом спросила Эужения.

– Да, – ответил Тромбетти, – безусловно, наши нравятся больше…

– Вы не любите чужие напитки? – уточнила Эужения.

– Не люблю. Мне вообще кажется, что каждый человек тяготеет к местным продуктам и напиткам.

– Вам не нравится другая кухня?

– Нравится, например французская или испанская. Особенно люблю паэлью, она похожа на наше ризотто. Или немецкий рислинг.

– Понятно, вы любите только продукты из Западной Европы, – сделала вывод Эужения. – Вам не кажется, что даже ваши гастрономические предпочтения отдают местным национал-шовинизмом? Почему, допустим, не венгерские вина или болгарская кухня?

– Я сам выбираю, что именно мне нравится или не нравится, – недовольно перебил ее Тромбетти.

– У каждого свой вкус, – попытался потушить намечавшуюся ссору Брынкуш.

– Просто итальянский профессор не любит чужие вина, – пошла в наступление Эужения, – особенно если они из страны, не входящей в «цивилизованную Европу».