Двойная страховка - Эрл Стенли Гарднер

Поддерживал и ободрял их!

— Ваша тетя пригласила Хармли навестить ее?

— Да. Они познакомились на похоронах. Хармли — оченьсимпатичный человек… Одно время, кажется, сильно пил. Доктор Деварест избавилего от этого недуга.

— Но вы почему-то побаиваетесь его, не так ли? — бросил ямимоходом.

— Нет-нет… я его не боюсь. Просто… я вдруг подумала, чтогде-то видела его раньше.

— В награду за вашу откровенность я обещаю вам вести себябезупречно и слушать очень внимательно.

Надин улыбнулась:

— Я не собираюсь ничего от вас скрывать… Да, я уже виделаэтого человека. По-моему, он заходил к Уолтеру. Вскоре после нашей свадьбы.Правда, видела я его мельком, толком не познакомилась.

— Но вы могли бы спросить мистера Хармли, был ли он в доме увашего мужа?

— Нет. Мне бы не хотелось. Это значило бы ввести его всемейные неурядицы. Зачем? Кроме того, ведь я могла и ошибиться…

— Но меня вы посвятили во все детали этих неурядиц…

— Я рассчитываю на вас. Мне бы хотелось, чтобы вывстретились с мистером Тимканом. И кстати, помогите мне установить: знает лимистер Хармли Уолтера? Я не могу выбросить из головы мысль о том, что, можетбыть, он, Хармли, как-то повлиял на наши отношения с Уолтером. Ну, скажем… Отнего дядя мог узнать о притязаниях Уолтера и потом вмешаться…

— Вы опасаетесь судебного процесса, который решил бы теперьсудьбу дочери?

Надин нахмурилась, отвела взгляд в сторону.

— Селма — неглупая девочка, она кое-что понимает.

Но заставить ее давать свидетельские показания — жестокоеиспытание для ребенка. Тем более нельзя допускать, чтобы Уолтер выиграл процесси добился частичной опеки над дочерью.

— Что ж, — заключил я, — надо встретиться с Тимканом.

— Пожалуйста, не заботьтесь о расходах, — сказала Надин. —Тратьте столько, сколько вам потребуется. Все это очень важно для меня. Сденьгами, конечно, надо уметь обращаться аккуратно, но…

— Я понял.

— Не хотите ли сейчас познакомиться с мистером Хармли?

— Никаких возражений.

Надин поднялась со стула. Хармли внимательно смотрел на нас,когда мы пересекали дворик. Я отметил про себя оригинальную внешность этогочеловека. Мужчина лет тридцати пяти. Обилие темных волос, высокий лоб,горделивая посадка головы, проницательные глаза в глубоких глазницах,ироничность во взгляде.

— Я представлю вас как друга семьи, — сказала миссис Крой,понизив голос. — Будем называть друг друга по имени, так удобней… Тетя Колеттатоже так считает.

— Пусть будет так, — одобрил я.

Надин представила нас друг другу. Я ощутил теплое, дружескоепожатие Хармли. — У него был сильный, красивый голос.

— Если вы были близко знакомы с доктором Деварестом, то немогли не заметить, какой это замечательный человек! — заявил Хармли.

— Да, конечно, — вежливо согласился я.

— Он перевернул мою жизнь! — Мой собеседник собрался былопродолжать свою речь, но вовремя остановился, почувствовав, что дальнейшиевыражения признательности можно счесть и неуместными, поскольку они связаны супоминанием собственной персоны.

— Пойду посмотрю, что делает моя дочь, — сказала миссисКрой. — Дональд, так я рассчитываю, что вы поговорите с тем, о ком я упоминала?

— Обязательно.

Надин улыбнулась нам обоим и ушла.

Хармли проследил за ней взглядом.

— Знаете, Лэм, у меня странное чувство, будто я где-то виделэту женщину, но не могу вспомнить — где. — В голосе, которым он владелпревосходно, прозвучала досада. — Черт возьми! Я убежден, что мы ужевстречались!

— Это часто бывает. Иногда я тоже испытываю подобныеощущения…

— Неужели?

— В этом нет ничего удивительного, — сказал я. — Может быть,вы случайно встретились с ней в трамвае, обратили внимание на ее внешность. Иливыходили из ресторана вместе с доктором Деварестом, а Надин ждала его в машине…

— Возможно, возможно.

— У нее чудесная малышка…

— Разве? Она, кажется, не живет с мужем.

— Разведена.

— Скверно, скверно. — Голос звучал теперь сочувственно-тихо.

— Вы, по-видимому, часто встречались с доктором Деварестом?

— Иногда чуть ли не каждый день, а потом не виделисьмесяцами.

— У вас общие друзья, интересы?

— Да, конечно. Мы были членами одного и того же клуба. Потомя вышел из этого клуба, но, когда бывал в городе, приходил туда в качествегостя. Гостя доктора Девареста… Последний раз я был там шесть или восемьмесяцев назад.

— Любопытное совпадение, — сказал я. — Как раз тогда кто-торассказал доктору Деваресту о поступках одного его родственника, да таких, чтодоктор был потрясен.

Хармли усмехнулся:

— Вы говорите загадками, Лэм.

— Это не для вас загадки, Хармли.

Он рассмеялся:

— Я далек от критики, но, согласитесь, с первого нашегоразговора…

— Жена этого «одного родственника» хочет знать, кто могинформировать доктора Девареста?

— А вы сами не догадываетесь?

— Нет.

— Вы не знаете, кто этот парень, которого мы здесьобсуждаем?

— Нет. Я расспрашиваю знакомых доктора. Потому спрашиваю и увас… Вы ведь встречались с доктором — шесть или восемь месяцев тому назад?

— Точней — около семи месяцев, — поправил меня Хармли.

— И это, кажется, был период ваших частых встреч?

— Да как сказать? Скорее нет, — возразил Хармли. — Два дняподряд мы завтракали вместе, а в другой раз встретились после обеда у него вклинике. Доктор рассказал мне, чем он бывает занят в своем домашнем кабинете. —Хармли с усмешкой взглянул на меня. — А вас он посвятил в свои тайны?

— Устаревшая аппаратура, — засмеялся я.

— Вместилище для спиртного и детективов, — подхватил Хармли,тоже смеясь.

— О, Хилтон умел хранить свои тайны. Но, думаю, немногим,самым близким друзьям он доверял.

— Разговаривая с вами, он упоминал о сейфе?

Хармли молчал в течение нескольких секунд. Глядел на фонтан,потом спокойно ответил: