Кукиш с икоркой - Елена Логунова

– Очень эротично! – хихикнула Ирка.

– И сексуальная улыбка оттянула ее щеки к ушам, – прокомментировала я.

Гулко хлопнула входная дверь.

– Это кто пришел? – встрепенулся Масяня.

– Это я, почтальон Печкин! – нарочитым басом ответил Колян. – Принес заметку про вашего ма… Мать вашу!

Прочувствованную ругань отчасти заглушил шум падения. Я побежала в прихожую.

– Это тут зачем? – плачущим голосом спросил Колян, доставая из-под коврика красное пластмассовое кольцо размером с рулевое колесо «КамАЗа».

– Чтобы вот! – разведя руками, невразумительно ответила я.

– Это такой особый магический прием, – ехидно ответила Ирка, выглянув в прихожую из-за моего плеча. – Очень эффективное детское заклятие запотыка и опрокидывания!

– Красную положить! Положить красную! – натужно завопил Масяня, протиснувшись мимо моих коленок.

Ребенок бесцеремонно вырвал из папиных рук пирамидную запчасть, пыхтя, затолкал ее под коврик и удалился, сердито бросив через плечо:

– Не трогай – не трогай!

– Не буду – не буду! – испуганно пообещал Колян.

Я протянула ему руку и помогла подняться на ноги.

– Привет, Иришка! – поздоровался Колян, с опозданием заметив, что у нас гостья.

Ирка, успевшая подобрать оставленную мною книжку, в ответ процитировала с листа:

– «Ты, должно быть, очень устал с дороги, Джек. Почему бы тебе не прогуляться?»

– Не понял? – переспросил Колян, застыв на одной ноге.

– Неважно, – я поднялась на цыпочки и чмокнула мужа в щечку.

Ирка тут же зашуршала страницами и прочитала:

– «Прижав Энни к себе, Джек поцеловал ее. От него пахло мужчиной. Это было нормально: он им и был».

– Девочки, с вами все в порядке? – обеспокоился Колян.

– Мы читаем женский роман, – объяснила я встревоженному мужу. – Рекомендую, производит совершенно неизгладимое впечатление!

– Кстати, о приятных впечатлениях. Хотелось бы знать, что у нас на ужин? – спросил Колян.

– Птица с яблоками, – ответила я, направляя прихрамывающего мужа в кухню. – Все готово, стоит на столе. Ты только разверни, положи себе, что понравится, и ешь.

– А вы не составите мне компанию?

– Извини, нам надо посекретничать, – ответила Ирка, вновь увлекая меня в детскую.

Ступая по паласу, она очень внимательно смотрела под ноги и прежде, чем присесть на кровать, похлопала по покрывалу ладонями.

– Вроде все чисто, мин нет, – сообщила подруга. – Садись, будем думать, что делать с нашим неотвязным типом.

– Это твой неотвязный тип, а не наш, – напомнила я.

– Ты разве мне не поможешь? – расстроилась Ирка.

– Помогу, конечно.

– Кыся, помоги, пожалуйста, и мне тоже! – попросил, заглянув в комнату, мой супруг.

– В чем твоя проблема? – немного сердито спросила я, недовольная тем, что муж мешает нашему разговору.

– Моя проблема – твоя птица с яблоками! – обиженно ответил Колян. – Развернуть-то я ее развернул, но как есть – не знаю. Ты вообще какие яблоки имела в виду? Глазные?

– В смысле? – недоумевая, я встала и пошла в кухню.

Колян шагал впереди, Ирка позади. Гуськом мы притопали в наш скромный пищеблок. Муж отступил в сторону, открывая мне вид на стол, и меня чуть кондрашка не хватил!

Кастрюля с куриным рагу все так же сиротливо ютилась на дальнем краю стола, в укромном уголке между выступом подоконника и боком холодильника. Емкость с ужином по-прежнему была укутана старым детским одеяльцем, края которого я заботливо подоткнула, а Колян даже не удосужился развернуть. Зато он сорвал глянцевые бумажные покровы с Иркиной совы и переставил чучело с деревянного чурбачка на свою тарелку. По разные стороны от нее лежали нож и вилка, в зубцах которой застрял пучок перьев.

– Какой кошмар! – ахнула я. – Коля! Ты хотел съесть Иркину сову?!

– Он ЕЛ мою сову! – поправила меня возмущенная подруга.

Она схватила вилку, украшенную трепещущим султанчиком, и принялась выковыривать из нее перышки.

– Да не ел я ее, только немножко потыкал вилочкой! – оправдывался смущенный Колян. – У меня вообще аппетита нет…

Гневно сопя, Ирка пыталась залатать проплешину в совином оперении. Перья упорно не желали возвращаться на свои места и опадали на пол, красиво кружась в воздухе.

– Трансплантация перьев не удалась, – сочувственно констатировала я. – Ирка, брось, это бесполезно.

– Птичку жалко! – всхлипнула подружка. – Такая была хорошая сова, совсем как живая!

– Только совсем мертвая, – напомнила я. – Ирка, не хнычь, это была совершенно бестолковая вещь, годная лишь на то, чтобы людей пугать и пыль собирать!

– Так, значит, эта сова была не для еды? – обрадовался Колян. – Тогда я повторю свой вопрос: а что у нас на ужин?

– Вот твой ужин! – Я подхватила спеленутую одеялом кастрюлю и с мягким стуком поставила ее на середину стола. – Разверни и ешь! Там, внутри, обещанная тебе курица с яблоками!

– А она без перьев? – уточнил Колян.

Ирка взвыла и опустилась на пол, собирая в горсть совиные перышки. Я взяла в руки плешивое чучело и повертела его:

– Может, намазать дырки «Моментом» и налепить перья сверху?

– Их не хватит! – возразила подруга, разгибая спину и возвращаясь в двуногое состояние.

– Можете распотрошить мою подушку! – великодушно предложил Колян, энергично потроша кастрюлю с куриным рагу. – Иришка, чтобы ты не горевала, я готов компенсировать твоей любимой сове утраченные перья в десятикратном размере!

– Она не моя любимая, – пробурчала Ирка.

– Наконец-то ты об этом вспомнила! – с укором сказала я.

– Мне тоже курица нравится больше, – некстати сообщил Колян.

Я строго посмотрела на мужа, крепко взяла подругу за руку и увела в детскую.

– Я хотела вернуть этот подарок Неотвязному, а теперь не смогу, – пожаловалась Ирка, баюкая плешивое чучело. – Как можно, в таком виде! Это неприлично!

– А преследовать порядочную замужнюю женщину – это прилично? – напомнила я. – А дарить ей дохлых пернатых тварей – прилично? Думаю, что в отношении твоего неотвязного типа мы можем пойти на некоторые нарушения правил приличия.

– Например? – Ирка подняла на меня покрасневшие глаза.

– Например, завтра же напасть на него по неблагородному, но эффективному принципу «двое на одного», загнать в угол и под пытками вырвать чистосердечное признание!

– Это будет признание в любви? – Подружка снова потупилась.