Тайные полномочия - Антон Чиж

— Мне мышьяка явно пожалели.

Лебедев профессиональным взглядом окинул тело, лежащее в расстегнутой сорочке.

— Из расчета комплекции и молодого организма я бы рекомендовал чайную ложку.

— Благодарю, буду знать.

— Вы бы с ядами не шутили, — сказал Лебедев. — Один раз уже с того света вернулись, теперь второй звоночек. Надорвете желудок, кому будете нужны в инвалидном состоянии?

— Благодарю за правду.

— Лучше так, чем возить вас в инвалидной коляске. Да и времени у меня на это нет. Брошу посреди Невского проспекта, будете в шляпу милостыню собирать.

— Умеете вы, Аполлон Григорьевич, поднять настроение, — сказал Ванзаров и попытался встать.

Лебедев схватил его за плечи и толчком вернул обратно.

— Куда собрался?! — рявкнул он. — Радуйтесь, что живы. Хорошо, дежурный чиновник сообразил ко мне бежать. После такого — неделя постельного режима, не меньше. Пить отварчики и бульончики. Трогательная женская забота и полный покой. Ах, да, вы же не женаты… Все мы, холостяки, когда-нибудь умрем в одинокой постели, и найдут нас через год, когда останется объеденный мышами скелет. Ну, вам об этом еще рано думать.

— Я не могу лежать неделю, — тихо сказал Ванзаров. — Мне надо быть на дружеской вечеринке.

— Шутите или издеваетесь? — спросил Лебедев. — Только что был на шаг от смерти, а он уже веселиться собрался.

— Ничего общего с весельем. Мне надо ехать на Олимпиаду…

Аполлон Григорьевич потрогал лоб больного.

— Горячки вроде нет, а такой бред несете. Какая Олимпиада?

— Первая, в Афинах. Буду выступать в состязаниях борцов…

— Пожалуй, привяжу вас к кушетке, от греха подальше, — задумчиво сказал Лебедев. — Читал, что после отравления мышьяком в редких случаях происходило нарушение мозговой деятельности, но чтобы с ума сойти… Первый случай в истории судебной медицины. Будем именовать «синдромом Ванзарова». Клиническая картина: человек рвется совершать неадекватные поступки и верит в полный бред.

— Это не бред, у меня поручение от директора департамента полиции.

— А! Ну тогда назовем «синдром Ванзарова — Сабурова». Звучит неплохо.

— Аполлон Григорьевич, мне Лунного Лиса поймать нужно… Пока его раньше меня не поймали.

Лебедев радостно свистнул.

— Вот оно как протекает: сразу в острой форме. Уже лунных лисиц ловит.

— Не лисиц, а Лиса, — ответил Ванзаров. — Хотя это чистый блеф, который для чего-то разыграли. Не вижу истинных целей.

— Рад, что приходите в сознание. А что у нас за лис появился? По полицейским сводкам такого персонажа не припомню. Может, в картотеке антропометрического бюро посмотреть? Так я быстро, все под рукой…

— Не тратьте время. Это только игра. Пока не определить, чья именно. И для чего.

— Так зачем же вас в нее впутали?

— Честно ответить не могу, а врать нет сил…

— Ну и ладно, — Лебедев потрогал пульс и остался доволен. — Есть предположения, кто вас мышьяком угостил?

— Предположений нет. Есть твердая уверенность. Это предупреждение одного милого старичка, более известного как Стенька-Обух…

— Воровского старшины Казанской части?

— Именно так… Сам виноват, видел же, что за мной его подручный увязался. Подумал: пусть побегает. А он вел упорно.

— И где вас подловил?

— В самом удобно месте: зашел в трактир Родионова перекусить, а он с заднего входа на кухню заглянул. Посланцу Стеньки-Обуха нигде отказа не будет. Да и поди докажи, что меня в этом трактире отравили.

— Зачем же Стеньке так явно идти поперек полиции?

— Выхода у него нет. Меня предупредили, что, если Лунного Лиса найдут раньше меня, расправятся, как сочтут нужным.

— Обух тоже Лиса ищет?

— Ничего другого ему не остается, — ответил Ванзаров. — В очень неприятное положение перед воровским миром поставил его Лунный Лис. Тут уже дело о власти Обуха идет… Аполлон Григорьевич, мне действительно к вечеру надо быть на ногах.

— Не смейте мечтать! — сказал Лебедев. — У меня часик-другой полежите, я за вами понаблюдаю, а потом на пролетке домой. И никаких разговоров. Никуда ваш Лунный Лис не денется. Их еще предостаточно будет, а вы у нас один.

— Вы даже мертвого уговорите, — сказал Ванзаров, чувствуя, как проваливается в густой, тягучий сон. Видно, в микстуру Лебедев подмешал что-то успокоительное. — Я сейчас… Я… Сейчас… Я только немного… — он глубоко и ровно засопел.

Аполлон Григорьевич тихонько встал, взял армейское одеяло и бережно накрыл им спящего. Отойдя на цыпочках, он сел на стул, на котором провел бессонную ночь, достал початую бутылку коньяка и налил граненый стакан до края. Выпил залпом и даже не поморщился. После пережитого сегодня, когда в одиночку вытаскивал с того света лучшего друга, не зная, чем кончится, он имел на это право.

— Ах, мальчик-мальчик, дорогой мой… — тихо сказал он. — Что же они с тобой делают? Не берегут тебя. Не понимают, какое сокровище у них в департаменте служит.

Лебедев выпил еще коньяку, но так ничего и не почувствовал.