Немезида - Агата Кристи

Горделиво расправив плечи, смотритель сделал паузу.Наконец-то он завладел вниманием слушателей! Те тоже были довольны, чтоизбавились от нудных объяснений архитектора.

– Ах, как романтично, Генри! – воскликнула миссисБатлер звонким голоском. – И знаете, в этой комнате совершенно особаяатмосфера. Я ощущаю это. Уверяю вас, ощущаю.

– Мэйми очень чувствительна к подобным вещам, – гордообъявил ее муж. – Однажды мы были в одном старинном доме в Луизиане...

Последовал долгий и скучный рассказ об исключительнойчувствительности миссис Батлер. Мисс Марпл и еще двое экскурсантов, улучивмомент, выскользнули из комнаты и спустились по красивой витой лестнице напервый этаж.

– Один мой приятель, – поведала старушка мисс Кук имисс Бэрроу, – пережил несколько лет назад настоящий кошмар. Однажды утромон обнаружил труп на полу в собственной библиотеке.

– Кто-то из членов семьи? – спросила миссБэрроу. – Апоплексический удар?

– О нет, убийство. Это была незнакомая девушка в вечернемплатье. Блондинка. Но оказалось, что у нее крашеные волосы. На самом деле онабыла брюнеткой, и... ой!.. – Мисс Марпл замолчала, пристально уставившисьна желтые волосы мисс Кук, выбившиеся из-под шарфа.

Наконец-то она вспомнила, где прежде видела мисс Кук! Толькотогда волосы у нее были темные – почти черные. Теперь же – ярко-желтые.

Миссис Райсли-Портер спустилась по лестнице и, проходя мимоних, решительно проговорила:

– Мне больше не под силу бегать вверх и вниз! Стоять иразглядывать эти комнаты тоже очень утомительно. Здешние сады и парки хотя и нетак знамениты, но высоко ценятся в кругу садоводов. Предлагаю вам прогуляться,дабы не терять зря времени. Видите, собираются тучи. Думаю, вскоре польетдождь.

Властный тон миссис Райсли-Портер сделал свое дело. Все, ктослышал ее слова, беспрекословно направились через стеклянные двери в сад.Здешние парки и в самом деле соответствовали высокой оценке миссисРайсли-Портер. Взяв под руку полковника Уолкера, она быстро повела его покакой-то аллее. Кто-то из экскурсантов последовал за ними, другие направились впротивоположную сторону.

Мисс Марпл подошла к скамейке, тоже обладавшей незауряднымихудожественными достоинствами, со вздохом облегчения опустилась на нее и сразууслышала такой же вздох – мисс Элизабет Темпл села рядом с ней.

– Прогулки по замкам и усадьбам всегда утомляют, –заметила мисс Темпл. – Признаюсь, нет ничего утомительнее! Особенно есливас заставляют слушать нудную лекцию в каждой комнате.

– Все, что нам сейчас рассказали, весьма интересно, –робко возразила мисс Марпл.

– Вы и вправду так думаете? – Мисс Темпл, слегкаповернув голову, пристально посмотрела в глаза собеседницы. Тут что-топромелькнуло между женщинами – они ощутили радость взаимопонимания.

– А вы нет? – спросила мисс Марпл.

– Нет.

Теперь установилось полное взаимопонимание. Они сиделимолча, как старые приятельницы. Вдруг Элизабет Темпл заговорила о парках вообщеи об этом в частности.

– Его спроектировал Холман, – начала она, – где-тов 1800-м или 1798 году. Он умер молодым, а жаль. Он был гением.

– Очень печально, когда умирают молодыми, – заметиламисс Марпл.

– Неужели? – Голос мисс Темпл прозвучал странно.

– Но ведь они столь многого не успели сделать!

– Или многого избежали, – возразила мисс Темпл.

– Я прожила долгую жизнь, поэтому могу сказать, что ранняясмерть – это множество упущенных возможностей.

– А я провела долгие годы среди молодежи и считаю, что жизнь– это определенный период времени, замкнутый в себе. Как сказал Т.С. Элиот:«Век розы и век кипариса одинаков».

– Понимаю, о чем вы... Сколько бы ни длилась жизнь, оназавершается смертью. Но неужели у вас... – она помедлила внерешительности, – никогда не возникало чувство, что чья-то жизнь незавершена, потому что внезапно безвременно оборвалась?

– Конечно, возникало.

– Как прекрасны эти пионы, – вдруг сказала миссМарпл. – Такие гордые... и вместе с тем такие очаровательно хрупкие!

Элизабет Темпл повернулась к собеседнице:

– Вы отправились на эту экскурсию, чтобы посмотреть замкиили парки?

– Пожалуй, замки, хотя и парки доставляют мне наслаждение.Однако эти замки... для меня нечто новое. Они разнообразны, у каждого свояистория, к тому же прекрасная старинная мебель, картины… – Помолчав, мисс Марплдобавила: – Эту путевку купил для меня один мой добрый друг. Я очень благодарнаему. Никогда еще я не видела столько огромных и знаменитых замков и усадеб. Авы часто бываете на экскурсиях?

– Нет. В этот раз я поехала не ради осмотрадостопримечательностей.

Мисс Марпл, с любопытством взглянув на собеседницу, хотелачто-то спросить, но не решилась. Мисс Темпл заметила это и улыбнулась:

– Вас интересует, почему же я здесь и что мною движет? Ану-ка попытайтесь угадать.

– Мне не нравится это занятие.

– Попытайтесь же! Это весьма занятно, уверяю вас. Попробуйтедогадаться.

Мисс Марпл не отрывала от мисс Темпл задумчивого взгляда.

– Не думайте, будто мне что-то известно о вас. Я знаю толькоодно: вы руководили известной школой. Поэтому мои догадки будут основаны лишьна том впечатлении, которое вы на меня производите. Я бы... назвала васпаломницей. Да, вы похожи на тех, кто совершает паломничество.

– Вы угадали. Я действительно совершаю паломничество. –Мисс Темпл кивнула.

Помолчав, мисс Марпл сказала:

– Тот, кто купил для меня эту путевку и оплатил все расходы,умер. Это был мистер Рэфьел, очень богатый человек. Вы не знали его?

– Джейсона Рэфьела? Конечно, мне известно это имя, хотя мыне были знакомы и я никогда не встречалась с ним. Однажды он пожертвовал весьмасолидную сумму на одну общеобразовательную программу, в осуществлении которой ябыла заинтересована. Я очень благодарна ему за это. Вы правы, он был оченьбогат. Несколько недель назад я видела в газетах сообщение о его смерти.Значит, он был вашим старым другом?

– Нет, чуть больше года назад я встретила его за границей, вВест-Индии. Но близко не была с ним знакома. Ни с ним, ни с его семьей, ни сего друзьями. Мне известно лишь то, что он был крупным финансистом, человекомзамкнутым и никогда о себе не рассказывал. А вы знаете кого-нибудь из членовего семьи или... – Мисс Марпл сделала паузу. – Видите ли, меня давномучило любопытство, но я не решалась расспрашивать его, опасаясь показатьсяназойливой.